– Виконтесса Дилвахен? Я Сара Вессел, целительница. Могу я чем-нибудь…
– Нет! – ответил из-за двери хриплый старческий голос. – И не беспокойте меня более.
Сара с Лией переглянулись и отошли от двери.
– Что думаешь? – спросила Сара.
– Зандер Керш исповедует ее каждый вечер. Наверное, он чем-то поможет.
– Я поговорю с ним, – пообещала Сара.
Пожелав матери спокойной ночи, Лия удалилась к себе. Сара неуверенно занесла руку над щеколдой. В памяти еще живо было ужасное воспоминание о прокаженном в окне.
– Полно тебе, – укорила она себя, отперла дверь и вошла.
В лучах солнечного света кружились пылинки. Сара попыталась выглянуть в окно, но ей мешал письменный стол. Подобрав тяжелые юбки, она кое-как взобралась на него, высунулась наружу и принялась высматривать свидетельства того, что прокаженный ей не привиделся.
Гнутые доски зеленой корабельной обшивки уходили вниз, к выпуклой стене мужниной каюты, напоминавшей кокон бабочки. С верхней палубы слышались голоса женщин. Они звали детей и сплетничали о том, каково это – жить в каютах и как выглядят генерал-губернатор и Сара Вессел.
– Говорят, непокорная она уж больно… Сущее наказание для бедняги-мужа, – сказала одна.
– Да уж, бедняга, – фыркнула другая.
От служанки из форта она слышала, что генерал-губернатор обладает свирепым нравом и пинками гоняет Сару по коридорам, словно собаку. А однажды избил ее до полусмерти.
– Мужья все такие, – возразила третья. – Что теперь, жалеть эту богачку? А сколько людей живут в домах с дырявыми крышами и питаются гнилью?
Сара чуть не вспылила, но неожиданно заметила грязный отпечаток ладони прямо под окном.
Высунувшись чуть дальше, она увидела ниже второй отпечаток, затем третий и четвертый.
Это была не грязь, а сажа. След был обугленным, будто ладонь прокаженного горела. В некоторых местах остались прожженные вмятины от пальцев.
Отпечатки доходили до крыши нижней каюты и терялись за углом.
Все говорило о том, что прокаженный появился из воды и по стене добрался до окна.
Все еще думая об утреннем разговоре, Арент спустился в сырой мрак нижней палубы. Все детство дядя воспитывал его с такой любовью, на которую только был способен. Учил охотиться, ездить верхом и даже вести торги. Да, он был вспыльчив, но отходчив и редко поднимал на кого-либо руку.
Человек, которого знал Арент, не мог вырезать население целого острова и утверждать, что это сделано во благо. Аренту доводилось видеть такие ужасы на войне. Он знал тех, кто устраивал резню, знал, что толкало их на злодейство и какими они становились впоследствии. Содеянное отравляло им душу, сжирало их изнутри.
Возможно, то же самое случилось с его дядей. С мудрым, добрым дядей, который рассказывал ему о Карле Великом и к которому он бежал, когда дед бывал с ним слишком требователен, а то и жесток.
Пустые койки тихо покачивались в такт движениям корабля, повсюду валялись башмаки, нитки и иголки, мятая одежда, бутылки, деревянные игрушки. Почти все пассажиры ушли гулять на верхнюю палубу. На полу вертелись два волчка в виде человечков в деревянных юбочках. Игрушки были прекрасно сработаны и до сих пор не упали, хотя Маркус с Осбертом раскрутили их и занялись другим делом.
Осберт пытался вытащить занозу из пальца брата.
Малыш хныкал, готовый разреветься, а старший брат шикал на него, потому что они сбежали от Воса и теперь прятались за ящиками.
Арент подозвал мальчишек. Осберт охотно вышел к нему, а Маркус попытался протиснуться мимо, выставив пораненный пальчик. Сходство между братьями было поразительным: русые волосы, большие оттопыренные уши, синие, как море, глаза.
– Позволь, я взгляну? – Арент опустился на колени, чтобы рассмотреть занозу в пальце Маркуса.
Он нежно ощупал кожу вокруг, сочувственно морщась оттого, что мальчику больно.
– Полагаю, палец еще можно спасти, – сказал он с серьезным видом. – Наберешься храбрости и потерпишь минутку?
Мальчик кивнул, а его брат подобрался поближе, чтобы наблюдать за ужасной операцией.
Арент осторожно сжал кожу вокруг занозы. Труднее всего было умерить свою силу, чтобы не причинить боль мальчику. Заноза вышла, и Арент отдал трофей Маркусу.
– Я-то думал, кровь будет, – недовольно проворчал Осберт.
– Если придется вытаскивать занозу у тебя, кровь обязательно будет, – пообещал Арент и, кряхтя, поднялся с пола, что совсем непросто, когда ты такой большой и у тебя все болит. – Ваша игрушка? – Он кивнул на крутящихся человечков. – Искусная поделка.
– Да, это Лия сделала… – Маркус осекся, получив тычок от братца. – Нам нельзя про это говорить, – закончил он.
– Почему?
– Это секрет.
– Тогда никому больше не рассказывайте, – ответил Арент, у которого и так уже накопилось столько вопросов, что незачем было добавлять к ним новые. – Пожалуй, вам лучше уйти отсюда. Я собираюсь сделать кое-какую глупость, но она может оказаться опасной.
Мальчики просияли, предвкушая приключения, но, взглянув на большого мрачного Арента, передумали оставаться.
