– Только матросы, – прибег Ларм к последнему аргументу, оглядываясь, не слышит ли кто.
– Вчера мушкетер дрался с матросом, – возразил Арент.
– Из-за чертового рубанка, смех, да и только, – сдался Ларм. – Тебя-то кто оскорбил?
– Йоханнес Вик.
Ларм недоверчиво уставился на него:
– Из всех, кто есть на корабле, ты выбрал в соперники Йоханнеса Вика?
– Он напрашивается на драку.
– Какие доказательства?
– Только смех.
Ларм глянул на снасти и свистнул. Боцман с впечатляющим проворством спустился, все так же глумливо усмехаясь.
– Ты насрал в койку этому верзиле? – спросил его Ларм.
– Нет, не я, – ответил Вик.
– Тогда пожмите руки и мирно разойдитесь, – потребовал Ларм.
– Хочу с ним драться, – упрямствовал Арент. – По морскому обычаю, на баке.
– Другого наказания он не понесет, – предупредил Ларм. – У тебя нет доказательств, так что я не могу…
– Наказания?! – недоверчиво воскликнул Вик. – Да его размеры уже наказание.
– Полно тебе, ты тоже не маленький, – возразил Ларм. – Это все равно как если бы грот-мачта и бизань-мачта пошли друг на дружку.
Вик отшагнул, примирительно взмахнув руками:
– Ты что, не слышал, какая о нем молва идет? Он же герой битвы при Бреде. В одиночку сборол всю испанскую армию.
– Об этом надо было думать, прежде чем срать в его койку. Что, потерпеть не мог?
– Давай фору, – упрямо потребовал Вик. – А то не буду драться.
Ларм зыркнул на него:
– Он требует возмездия.
– А я говорю, что ничего не делал. Ты без доказательств отправляешь меня драться с медведем. Где ж тут справедливость?
Ларм почесал подмышку, очевидно жалея, что не успел вовремя уйти спать.
– И чего ты хочешь? – спросил он.
– Драться на ножах.
Арент внутренне похолодел. Почему Вик нарушает уговор? В драке на ножах поддаться гораздо сложнее. И крови будет гораздо больше.
Угольно-черный глаз боцмана буравил его взглядом.
– Что скажешь, солдат? Так справедливо?
– Ладно, давай на ножах, – согласился Арент, не зная, как отвертеться. – Когда?
– В сумерках, как станем на якорь. – Ларм покачал головой. – Два никчемных болвана. Я только порадуюсь, когда один из вас подохнет.
Паства недоуменно переговаривалась. Собравшиеся у грот-мачты ждали пастора, а он все не появлялся. Изабель пошла его будить, но койка оказалась пуста.
Начинался холодный дождь. Солнцу недоставало сил прорваться сквозь темные тучи.
В толпе шептались, что это дурное предзнаменование.
Сара стояла рядом с Кресси и Лией и наблюдала за нараставшим вокруг беспокойством. Ночью с ней разговаривал дьявол. С ней, с Лией, со всеми этими людьми. Судя по виноватым выражениям лиц, они тоже подверглись искушению.
Неужели их подбивали на то же самое?
Она посмотрела на палубу за грот-мачтой. Матросы следили за ними хищными взглядами. Кто из них пришел сюда, ожидая увидеть среди паствы генерал-губернатора? А кто подумывал о том, чтобы его убить? Что им посулили за это? Похотливые взгляды так и липли к Кресси и Лии, и Сара догадывалась, каким был ответ.
Йоханнес Вик сидел на баке. Странно, что он выбрал это место. Проповедь он бы оттуда не услышал, но зато хорошо видел всех пассажиров.
С ним тоже разговаривал Старый Том? Наверняка боцман и раньше имел дело с дьяволом.
Изабель протолкнулась к Саре через толпу.
– Я везде искала… – взволнованно сообщила она. – Не могу найти Зандера. Его никто не видел.
– У них с Арентом койки рядом, – сказала Сара. – Может, он что-то знает.
Кресси кашлянула и сделала Саре знак задержаться.
– Перед тем как говорить с ним, вот, взгляни. Ночью я нашла это письмо под кирасой твоего мужа. Ты же знаешь, мне любопытно, почему Пипса арестовали… – Она протянула Саре листок бумаги. – Переписала, пока Ян спал.
Сара принялась читать; дождь размывал буквы.
– Пипс – шпион? – ахнула Сара.
– Нельзя показывать это Аренту, – предупредила ее Кресси. – Если твой муж узнает, что я краду важные бумаги из каюты, он вышвырнет меня за борт.
– Совру что-нибудь, – пообещала Сара. – Арент должен об этом знать, Кресси. Он обожает Пипса.
