– Итак, – начала Конни, вытирая запекшуюся кровь, – тебе так быстро нашли место в приемной семье, да? Я никогда не видела, чтобы Служба защиты детей работала настолько быстро! А вы, доктор Матис?
Конни оглянулась на Сюзанну, которая заставила себя ответить:
– Мэй не попала в приемную семью. Она живет у меня.
Медсестра уставилась на Сюзанну, ватный тампон застыл в воздухе.
– Я сертифицированный специалист по патронатному воспитанию[27], – пояснила Сюзанна. – Мы с Питером оформили эти сертификаты еще до того, как у нас родились девочки. Сегодня утром мы получили разрешение судьи.
– Но вы забрали ее домой вчера вечером. – Конни продолжила промывать рану, стараясь при Мэй говорить потише, хотя это было бесполезно, так как та явно слышала весь разговор.
Сюзанна скрестила руки на груди поверх белого медицинского халата.
– Разве я могла ее бросить здесь, учитывая визит того человека?
– Какого человека? – Мэй перевела взгляд на Сюзанну, которая поняла, что попала впросак. – За мной кто-то приходил?
Конни обработала руки дезинфицирующим средством и с неожиданной деловитостью принялась убирать все на место.
– Да, – медленно проговорила Сюзанна. – Какой-то мужчина пытался забрать тебя из больницы. Вчера после полудня.
– Ну я уже почти закончила, – заключила Конни, старательно изображая оптимизм. – Осталось еще много пациентов. Звоните, если что-то понадобится!
Медсестра стремительно вышла из кабинета, и наступила неловкая тишина.
Сюзанна подошла и присела на край кушетки рядом с Мэй, ладони которой по-прежнему сжимали матрас. Несколько мгновений они сидели молча. Наконец Мэй заговорила, понизив голос.
– Как он выглядел? Тот мужчина?
Сюзанна поглубже засунула руки в карманы халата.
– Он высокий, – начала она. – У него наполовину седые волосы, а кожа очень загорелая. Такая, красноватая.
– Он был в шляпе? – Мэй неотрывно смотрела в пол. Сюзанна кивнула.
– Да. В ковбойской шляпе.
Мэй задрожала, обхватив себя руками, словно пытаясь сделаться как можно меньше.
– Это один из тех, кто тебя ранил? – рискнула предположить Сюзанна.
Помедлив, Мэй утвердительно кивнула.
Сюзанна обдумала это, затем спросила:
– Он твой отец? – Она старалась говорить спокойно, но в голосе прозвучали высокие тревожные нотки.
Мэй по-прежнему молча дрожала.
– Все в порядке, Мэй, – заверила Сюзанна. – Я буду защищать тебя.
Услышав эти слова, Мэй с мольбой посмотрела на Сюзанну. Та заставила себя выдержать взгляд девушки.
– Ты не вернешься к нему домой, я обещаю, – твердо сказала она.
Мэй разжала руки, ее дрожь начала утихать. Она глубоко вздохнула, затем склонила голову набок и прижалась к плечу Сюзанны.
Сюзанна, потрясенная этим неожиданным жестом, сидела неподвижно.
Худые плечи Мэй медленно приподнимались и опускались в такт дыханию. Сюзанна молча ждала, давая девушке время на размышления.
Через некоторое время Мэй снова заговорила дрожащим голосом:
– Он мне не отец. – Мэй отстранилась от плеча Сюзанны и повернулась лицом к дальней стене, замерев в неподвижности. – Он шериф.
Во время обеда мы с Айзеком сидели в углу столовой, ковыряя черствые сэндвичи с ветчиной. Айзек жаловался на склонность Виктории Лю заканчивать предложения вопросительной интонацией.
Пока Айзек приводил множество примеров раздражающего произношения Виктории, я экспериментировала с фильтрами на фотографии вялой картошки-фри, утопающей в порционном лоточке кетчупа. Я решила сохранить это фото для публикации в конце недели и назвать его #frydie[28].
– Это просто, вроде как, действительно раздражает? Говорить так? Все время? – Айзек подражал повышающимся к концу фразы интонациям своей самозваной заклятой врагини.
Я кивала, пока он говорил, но в голове у меня крутилась мысль о встрече с Себастьяном и сотрудниками «Регала».
– Ты вообще меня слушаешь? – спросил Айзек.
Он знал, что я не слушаю, поэтому я не стала притворяться.
– Я просто нервничаю из-за своего собеседования. – Я одернула воротник своего шерстяного платья, мне было жарко в битком набитой столовой. – И я не выспалась.
Айзек закатил глаза.
– Отлично, значит, ты будешь брюзжать весь день.
Это напомнило мне о том, что у меня не было возможности изучить символ перевернутой звезды из ссылки по запросу о Тисдейле. Я снова набрала слова в поиске в телефоне, чтобы найти его. Я видела этот знак по телевизору и в кино и не сомневалась, что он связан с чем-то плохим, но не знала, с чем именно.
Прокрутив страницу с результатами поиска вниз, я прочла несколько описаний. Знак оказался пентаграммой.
Мой взгляд упал на пояснение: «Перевернутая пентаграмма использовалась в оккультизме эпохи Возрождения. Она по-прежнему ассоциируется с дьяволом и часто считается знаком Сатаны».
Что.
За.
Хрень?
Пентаграмма? Эта девушка поклонялась дьяволу? Или она жила среди людей, которые поклонялись ему? Большинство моих знакомых были христианами и ходили в церковь. Да, они были разными, но ни одна из них не была церковью дьяволопоклонников.
– Если ты не будешь есть эти наггетсы, я их заберу, – заявил Айзек, указывая на мою тарелку.
Я быстро заблокировала экран телефона.
