– Хорошо, мне подходит! – согласилась я.
Несмотря на внезапные помехи, я справилась. Я буду работать в газете над потрясающим проектом. Не говоря уже о том, что я буду работать вместе с Себастьяном.
– И, – добавил он, – похоже, у нас уже есть первый кандидат!
– Что ты имеешь в виду? – спросила я. Как так получилось, что это уже решено? Мы еще даже не обсуждали кандидатуры для интервью.
Я медленно повернулась и проследила за взглядом Себастьяна. Он смотрел на Мэй.
Выйдя на крыльцо школы, мы с Мэй в неловком напряжении ждали, пока мама заберет нас. Но она, конечно, опаздывала. Вероятно, она пыталась вынудить нас с Мэй сблизиться. Очень умно, мама.
Мэй прислонилась к кирпичной стене у двойных дверей, словно пытаясь замаскироваться под нее. Тем временем кофеин, которым я зарядилась за обедом, все еще не выветрился, и я носилась по ступеням, как психопатка, пытаясь выплеснуть энергию. Мне даже захотелось сбегать через дорогу на школьный стадион и потренироваться с футбольной командой мальчиков.
Я украдкой взглянула на Мэй. Она пыталась отказаться, когда Себастьян предложил ей стать первой темой «Людей, которых вы не знаете», но тот настаивал, а в нем было то уникальное сочетание уверенности и оптимизма, которое заставляло людей соглашаться с ним.
Мэй не проронила ни слова с тех пор, как мы вышли из офиса «Регала».
Я была уверена, что именно маме пришла в голову блестящая идея записать ее в школу и прикрепить ко мне. Когда у мамы было неприятное дело, она всегда оставляла его мне, покладистому среднему ребенку – вероятно, потому, что я была слишком тихой, чтобы жаловаться.
И все же я никак не могла принять тот факт, что Мэй будет учиться вместе со мной. Я действительно не знала, что у нее за ситуация, но что, если она действительно как-то связана с поклонением дьяволу? Я не настолько высоко стояла в общественной пищевой цепочке, чтобы пережить подобный удар по репутации. Тем более в нашей пригородной церковной школе. Здесь лучше было быть преступником, чем человеком, не посещающим церковь а поклонение Сатане было равносильно социальному самоубийству.
– Ты хорошо справилась.
Подняв голову, я увидела Мэй, которая переместилась на верхнюю ступеньку лестницы и теперь возвышалась надо мной. Она теребила в пальцах свою косу.
– На собеседовании, – пояснила она.
Я удивилась, что она обратила на это внимание. В течение всей беседы она неотрывно смотрела на стаканчик с карандашами, стоящий на столе.
– Спасибо. Я очень нервничала, – призналась я, пиная подошвой оксфорда нижнюю ступеньку.
– Мне так не показалось, – возразила она, и эта похвала прозвучала как нечто самое собой разумеющееся. – Ты давно занимаешься фотографией?
– Папа подарил мне свой старый фотоаппарат, когда мне было семь лет, так что, наверное, с тех пор.
– Это очень щедро с его стороны, – ответила она. Я посмотрела на нее. Что-то в том, как она это сказала, звучало почти осуждающе. Наверное, я не думала об этом: я так привыкла к тому, что родители дарили мне вещи, в основном на дни рождения или праздники, обеспечивали меня, что это никогда не казалось мне чем-то особенным. Но, наверное, она была права – это было щедро со стороны моего отца. Не все родители дарят детям фотоаппараты, когда им исполняется семь лет.
– Если хочешь, я могу показать тебе свой Инстаграм[29], – предложила я.
– Сто грамм чего? – спросила она непонимающе.
«Не сто, а намного больше», – мысленно ответила я.
– Да нет, это так сайт называется – Инстаграм, – уточнила я. – Я выкладываю там фотографии со своего телефона, а подписчики оставляют мне комментарии.
У Мэй было такое лицо, будто я обратилась к ней на иностранном языке.
– У тебя есть там профиль? – спросила я. – В Инстаграме?
Она покачала головой похоже, весь этот разговор ее сильно озадачил. Как она могла не знать об Инстаграме?
– У тебя есть телефон? – рискнула спросить я.
– Нет, – ответила она. – Мне не разрешали.
Я не поняла.
– Тебе не разрешали пользоваться любыми телефонами или только теми, где есть интернет? У тебя ведь наверняка был телефон для экстренных звонков, верно?
Мэй покачала головой:
– Нет.
– Почему? – Я должна была докопаться до сути этой странности.
Мэй на мгновение задумалась, не зная, как это объяснить.
– Людям в моем городе это все не очень по душе.
– Что именно?
– Технологии, – произнесла она.
Как будто в нашем пронизанном компьютерными сетями мире можно не любить технологии.
Я сделала несколько шагов вверх по лестнице.
– Ты из амишей[30] или чего-то такого?
– Нет, – ответила она. – У нас просто были свои… порядки. Люди считали, что нам это не нужно.
– Если у вас нет телефонов и прочего, как люди поддерживают связь друг с другом?
Мэй заскрипела подошвами своих фиолетовых туфелек с ремешками по цементу. Я заметила, что обувь на ней новая. Откуда у нее новые туфли? Может, мама купила их для нее?
– Люди в основном собираются в церкви. Или в школьном здании, – пробормотала Мэй.
В школьном здании? Это что, «Маленький домик в прериях»[31]?
