Она переживает трагедию, а он – влюблённость, влюблённость, перерастающую в любовь. Он влюбился в незаурядную женщину с мужским именем Алекс. Кажется, что ей никто не нужен и он не нужен, кажется, что она не нужна даже самой себе, но так ли это и что с ней произошло? Что сделало её такой? Такой очаровательной и неприступной…
«Покажите мне женщину, с которой он спит, и я скажу, как он себя оценивает»
«Любовь зрячая, а удовольствие слепо»
Часть 1
Когда я увидела его в первый раз, он трахнул чужую жену.
Потом он скажет мне, что не ожидал… встретить кого-то важного, вот так, нелицеприятно. Да, это была нелицеприятная встреча – мы столкнулись в дверях хозяйской спальни, он заправлял сорочку в брюки.
Я посмотрела на него, а он посмотрел на меня, он что-то сказал мне, но я это проигнорировала, и перевела взгляд на жену моего дяди, сидящую на кровати в растрепанном виде и чувствах.
– Вас ждут, – Сказала ей, я. – Джек Лондон.
Так прозвали моего ещё молодого энергичного дядю, за силу духа, любовь к жизни и страсть к авантюрам.
– Джек? – Беспомощно сказала она, и посмотрела на меня со страхом. – Вы ему скажете?!
Я усмехнулась, мне захотелось её ударить.
– Однажды мой дядя женился на красивой и наглой молодой женщине…
Я посмотрела ей в глаза.
– Перед тем, как он женился на вас, я спросила его; она моложе тебя на двадцать пять лет, она будет изменять… Он ответил мне; будет! Но я её люблю!
Я подошла к ней.
– Знаете, что он хотел сказать мне? «Она моя радость»!
Я дала ей пощечину, я улыбнулась ей.
– Давай не будем отнимать у него радость!?
Позже, когда Диана Кролл пела в гостиной «How Insensitive» он подошёл ко мне, Неосторожный.
– Вы всегда были такой жёсткой?
– Не всегда.
Я смотрела, как танцуют пары, одни на дистанции, отчуждённо, а другие – пожирая друг друга глазами.
Диана пела:
«Какой бесчувственной,
Я должно быть, казалась,
Когда он сказал мне, что любит меня.
Какой безразличной и холодной,
Я должно быть, казалась,
Когда он говорил мне с таким чувством…
«Почему?» – спросил он.
Неужели я просто отвернулась и уставилась в холодную тишину?
Что я должна была сказать?
Что ты должна сказать, когда роман подошёл к концу?»
– Как вас зовут? – Спросил он, меня.
Я посмотрела на него, сколько ему лет? Сорок пять? Под пятьдесят? Морщины на лице, неглубокие, но делающие лицо живым, подвижным, выразительным. Морщины рядом с губами, он привык улыбаться. Глаза коньячного цвета, красивая форма бровей…
– Энн, – Сказала ему, я. – Меня зовут Энн.
– Вы не похожи на Энн…
Усмешка на его губах.
– Обычно у таких женщин как вы, нежное имя.
Я почувствовала апатию.
– Таких как я?
– Непримиримых.
Я вновь посмотрела на него, было в нём что-то… живое.
– Может быть, я просто стерва!?
Он засмеялся.
– А может, вы просто несчастны!?
Я напряглась, заметил…
– Вы психоаналитик?! – Бросила ему, я. – Или вам… просто нравится лезть в душу?!
Он наклонился, приблизился – лицом к лицу, посмотрел мне в глаза.
– От вас пахнет мужским парфюмом… чей он, парня? Мужа?!
Диана Кролл начала петь «Why should I care», Диана пела: «Я могла что-то сделать? Я могла что-то изменить?
Жизнь, которую мы хотели прожить вместе, её больше нет
Я не могу с этим смириться, я не могу это принять»
От него тоже пахло парфюмом – цитрус и ваниль, бергамот, возможно.
Я подавила желание отшатнуться от него, я сдержала себя. Я посмотрела ему в глаза.
– Какая разница?!
Он смутился, отстранился, задумался.
– Вы правы; какая разница…
Мы встретились через несколько дней – я пришла устраиваться на работу, няней, с девяти утра, до пяти вечера.
Собеседование должен был провести некий Лаки А. Смит.
Лаки, – Усмехнулась я, читая объявление. – Не имя, а собачья кличка какая-то!
Я представила, что прихожу на собеседование, а там пёс…
Мне стало смешно.
– Вы?! – Сказал он, удивлённо и встревоженно.
– Я.
Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на его лицо, высокий…
– От вас пахнет парфюмом за триста долларов, а вы приходите устраиваться на работу няней…
– А может, я бедствую?
Он рассмеялся.
– Вы никогда не теряетесь, да!?
Я улыбнулась.
– Вы смотрели «Пингвины Мадагаскара»? «Отступаем, но мужественно».
Он вновь засмеялся, откинул голову назад, и смеялся, я посмотрела на его скульптурно красивую шею с крупным Адамовым яблоком.
Он спросил, отсмеявшись:
– Как вас зовут?
Спросил вкрадчиво, настойчиво.
– Алекс. Алекс Уинтерс.
Он задумчиво усмехнулся.
– Леди с мужским именем Алекс…
Он впустил меня в дом. Это была красивая летняя вилла в курортном городке.
– У вас есть дети? – Вдруг спросил он.
– Нет.
Он удивился, посмотрел на меня через плечо.
– Вы вдова?
Я удивилась.
– Нет.
Мы прошли вглубь дома, в гостиную… красиво, воздушно, светло.
– А производите впечатление вдовы! – Так неожиданно для меня, добавил он, что я вздрогнула.
– Вам виднее. – Сказала я.
– У вас есть рекомендательные письма?
– Есть.
– Покажите!
Мы расположились в гостиной, в прекрасной гостиной – люксовый интерьер с видом на море.
– Два года, – Сказал он, просмотрев письма. – Вы занимаетесь этим два года.
Неодобрение в его голосе, или удивление?
– Почему?!
Он посмотрел мне в глаза, – прямо в глаза, как на вечеринке, когда мы встретились впервые.
– Я должна зарабатывать на жизнь.
Я тоже посмотрела ему в глаза, мы словно бросали друг другу вызов.
Я подумала, – Почему тебе кажется, что я бросаю тебе вызов? Я не бросала…
