– Да, я этого заслуживаю, – кивнула Мэгги, – сожалею, что так произошло, я очень сильно виновата. Проявила неосторожность и подвела всех, даже не знаю, что еще сказать. Спасибо за второй шанс. – Она быстро облизнула пересохшие губы и побледнела еще сильнее.
– Вот к чему это привело! Работая в моем журнале, вы должны руководствоваться только холодным разумом, никаких чувств, отношений и прочей мишуры. Я вам запрещаю, ясно? – рассвирепел Билл и перевел неодобрительный взгляд на меня. – Ник, ты меня сильно подвел. Не думал, что разочаруюсь с первых дней. Ладно Мэгги, с подготовкой к свадьбе у нее бардак в голове, но ты… – Он замолчал.
Меня бросило в жар: я почувствовал, как краснею и у меня начинают гореть уши. Я молча ждал, думая о том, что Билл подыскивает какую-нибудь уничтожающую реплику в мой адрес, однако спустя мгновение, когда он продолжил говорить, тон его не был враждебным, как я ожидал, и он значительно понизил голос:
– Мой помощник и правая рука. Ник, ты о чем думал? У тебя все мысли должны были быть только о работе.
Я уж решил, что Билл успокаивается, но вдруг он снова вспыхнул и, в ярости ударив по столу кулаком, окинул нас с Мэгги ледяным взглядом и, тяжело дыша, поднялся с места. Торопливо, захлебываясь словами, Билл продолжил:
– Как вообще удалось Джине, этой проныре, утащить у тебя папку из кабинета? Уму непостижимо, насколько ты оказался неосмотрительным, раз позволил себя так легко одурачить. Ты, так же как и Мэгги, лишен всех премий на год, и, – он выдержал паузу, продолжая стоять на месте, – теперь вы оба обязаны найти равноценную замену Пьеру и компенсировать убыток, причиненный журналу вашей халатностью.
Я чувствовал себя паршиво, каждое слово Билла вонзалось в меня и в мою совесть, каждое его замечание я пропускал через себя и все больше краснел. Я не знал, что сказать. Мне нечего было добавить в свое оправдание, только лишь то, что я, влюбленный болван, мало того что нарушил главное правило Билла, так еще и напивался на рабочем месте.
– Ты знал, что Джон проиграл машину? – облокотившись двумя руками о столешницу и нависая надо мной, спросил Билл.
Я в растерянности поднял на него глаза и с глубоким чувством вины промолчал.
– Ясно все с тобой, – жутко спокойно ответил он и, разочарованно отведя взгляд в сторону, направился к двери.
От слов, взгляда и поведения Билла в моей душе похолодело, и я, ощутив, нестерпимое чувство вины, схватился руками за голову и молча нагнулся к коленям. Я услышал, как Мэгги вздохнула, поднялась, зашагала к дверям, и остался сидеть в одиночестве. Вдруг на меня навалилось невыносимое чувство тоски. Остаток рабочего дня я провел, обдумывая слова Билла, и решил, что единственным спасением будет поиск нового материала. Тогда он сможет простить нашу с Мэгги оплошность, но также я понимал, что задача нам предстоит не из легких. Домой я приехал поздно, сил хватило только добраться до кровати и уснуть.
Следующие дни недели пролетели быстро, без громких событий и происшествий. Я наводил порядок в делах и заходил к Биллу только тогда, когда он сам вызывал. Мы больше не обсуждали наш с Мэгги промах, и я понял, что Билл не из тех людей, кто любит мусолить одну и ту же тему. Все, что хотел, он уже сказал, кого считал нужным – наказал. Дальше все происходило так, будто ничего и не случилось. Только мы с Мэгги понимали, что Билл все помнит и ждет от нас новый сенсационный материал. Что касается наших с ней отношений, они изменились, из дружелюбных превратились в холодно-официальные. Она чувствовала вину передо мной за Джона и за материал, а я стал крайне недоверчиво относиться к ней. Запутался и перестал понимать, где она настоящая, а где играет роль. Так и не разобрался, были у нее ко мне чувства или все-таки мне казалось. Но рисковать еще раз не спешил.
В пятницу, закончив писать служебную записку, я взял ключи от машины и решил поехать перекусить, но в коридоре вспомнил о прекрасной столовой, расположенной на первом этаже здания. Не прошло и пяти минут, как я на лифте спустился на первый этаж и зашагал туда, откуда доносился запах специй. В полупустой столовой обедала в одиночестве Мэгги, задумчивая, с меланхоличным взглядом. Я взял поднос, быстро наполнил его едой: поставил тарелку с салатом из свежих овощей, жаркое из индейки, чашку кофе и направился к ее столику.
– Приятного аппетита, Мэг. – Я сел напротив нее и начал расставлять тарелки возле себя.
– Спасибо, Ник, – вяло ответила она, как будто мы были всего лишь знакомыми. Ее красивые глаза не горели, как прежде, а на лице не играл здоровый румянец. Я сразу понял, что она пребывает в депрессивном расположении духа.
– Как дела? – растерявшись, я задал самый банальный вопрос и почувствовал себя полным дураком.
– Все хорошо, – не поднимая глаз от тарелки, ответила она и поднесла вилку с салатом к губам.
– Слушай, Мэг, эм-м, последние дни оказались не из легких, и ты знаешь почему. Но нам нужно объединиться и исправить ситуацию, а значит, достать новый сенсационный материал.
