– Я слышал ваш разговор, – прерывисто дыша, ответил я. Последовала короткая пауза, на протяжении которой мы смотрели друг другу в глаза. Джон пытался овладеть собой, жилка на его шее нервно дергалась. – Это ты украл материал по Пьеру, и я даже знаю, зачем тебе понадобились эти деньги, – продолжил я и тут заметил, как взгляд Джона, оторопелый и испуганный, словно он увидел саму смерть, переместился к двери и замер. Я обернулся. Рядом с Мэгги, растерянно смотревшей на меня, стоял Билл, и его глаза, сверкавшие холодным блеском, были устремлены на сына.
– Пап, я все объясню, – запаниковал Джон, размахивая руками, и этим самым разозлил отца еще больше.
– Объяснишь, – медленно приближаясь к сыну и едва сдерживаясь, процедил сквозь зубы Билл. Хмурясь, он кинул на меня беглый взгляд. – Оставьте нас, Ник.
Мы с Мэгги поспешно выскочили за дверь. Я испытывал сильное замешательство и к тому же чувствовал себя крайне неловко из-за того, что сболтнул лишнего именно в тот момент, когда вошел Билл. Конечно же, я не мог видеть его спиной, но теперь Джону придется сознаться во всем, в том числе рассказать и про машину. Я никогда не одобрял его поведение, но и сдавать друга считал не по-мужски. Надеюсь, Джон понимал, что ситуация сложилась так сама.
Я предложил Мэгги дождаться Билла у меня в кабинете, и, как только мы вошли, она, кое-как устроившись в кресле, обратилась ко мне со словами:
– Прости, Ник. Я обвиняла тебя, но на самом деле виновата сама. Проболталась Джону о материале и позволила выкрасть его, – с горьким сожалением произнесла она. – Я даже в мыслях представить себе не могла, что он способен на такое.
– Ты ведь в курсе, что он играет, – тихо проговорил я и опустился на свое рабочее место. – Зависимые люди и не на такое способны.
– Да, знаю, – она постаралась ответить сдержанно, но ее дрожащие пальцы нервно теребили пуговицы на белой блузке.
– Я понимала, что не люблю Джона и нам нужно расстаться, но никак не могла найти подходящий момент, чтобы сообщить ему, – в ее голосе появилось волнение. На мгновение она замолчала.
– Ты же говорила, что выйдешь за него. Это было всего несколько дней назад, когда ты вошла ко мне в кабинет, счастливая, с кольцом на пальце, – я судорожно сглотнул, вспоминая наш разговор, и спустя несколько секунд добавил: – Зачем нужно было обманываться, если в душе понимала, что не любишь?
– Я вынуждена была лгать. На самом деле ждала возвращения Джона из командировки, чтобы расстаться с ним. Но, когда мы пошли в бар, он был в отчаянии, сокрушался по поводу аварии, клялся в любви, подарил кольцо и рассказал о болезни сестры. Я не знала о Шерли. Джон никогда не говорил о ней, кроме того, что она живет в Англии. Я была ошарашена, и, видя это, он продолжал рассказывать о страданиях мамы, о том, как она ждет нашу свадьбу, каждый раз упоминая о своей бесконечной любви ко мне. Я не смогла в тот момент бросить его, хотя понимала, что нет искренности в отношениях. – Мэгги плотно сжала губы и устремила взгляд в одну точку перед собой, будто вспоминала либо взвешивала, стоит ли продолжать говорить.
– Скажи, если бы Джон не выкрал материал, ты бы вышла за него замуж?
– Нет, я планировала, как только он успокоится, порвать с ним окончательно. Просто нужно было время.
– Вы в журнале познакомились?
– Да, – кивнула она, – полгода назад, тогда все и завертелось. Я долго отбивалась, потому что понимала – чувств нет, но Джон оказался слишком настойчивым: караулил возле работы, приезжал домой, серфил с нами, – губы Мэгги искривились в подобии улыбки. – А когда мама узнала о Джоне, его шансы возросли, ведь появился замечательный союзник. Мама без конца твердила, что он отличная пара и мне нужно думать о замужестве и семье. Ей никогда не нравилось мое надменное, порой насмешливое отношение к мужчинам, не одобряла она и моих уловок, проворачиваемых во имя работы. Считала меня ветреной, а мое поведение безрассудным. На самом деле мама переживала, что из-за ее неудачных отношений с отцом и из-за боязни быть брошенной я не захочу замуж и лишу себя счастья. Я же сомневалась, – сдвинув тонкие брови, Мэгги задумчиво провела пальцами по лбу и с небольшой хрипотцой в голосе продолжила: – Джон слишком самовлюбленный. Я чувствовала, что нужна как красивый аксессуар к его ослепительному образу, и он делал все, лишь бы заполучить меня. Я совершила ошибку, начав встречаться с ним.
Она замолчала, я чувствовал ее потребность выговориться и поэтому не мешал, а молча ждал. Спустя минуту она продолжила:
– Все произошло так быстро! Помню, открыла дверь в красном платье и с лентой на голове, а в дверях Джон, высокий, статный и ужасно встревоженный, в белой рубашке, с охапкой красных цветов. Весь ужин он уверял меня в своих серьезных намерениях и говорил о том, как сильно любит. Мама, растроганная его словами, расплакалась от счастья, и на меня все это произвело глубокое впечатление, как и рассчитывал он, и я согласилась быть его девушкой.
