Через пару минут в дверь постучали, и вместо отца на пороге появился взъерошенный Алекс. Выглядел он отлично, как и всегда; на нем были приспущенные на бедрах выбеленные джинсы и облегающий серый свитер. Он был в очках в тонкой оправе, которые носил, только когда глаза слишком уставали от линз (сегодня они у него были прямо-таки красные); волосы торчали в разные стороны. Мы не виделись с прошлого воскресенья, когда после полудня выпили по чашке кофе. Мы хотели провести вместе весь день и всю ночь, но Миранде срочно потребовалось, чтобы кто-нибудь посидел с Кэссиди, пока она повела к доктору Каролину, и я оказалась первой, кто ей подвернулся. Когда я добралась до дома, было уже слишком поздно, а ему уже порядком надоело приходить только ради того, чтобы посмотреть на меня, и я его вполне понимала. Он хотел остаться на эту ночь, но я стеснялась родителей. Хотя все, кому было до этого дело, знали, что мы с Алексом спим вместе, демонстрировать это вовсе не стоило. Поэтому не очень хорошо, что он оказался здесь, когда отец мог приехать с минуты на минуту.
— Привет, детка. Я подумал, вдруг вам понадобится помощь? — В руках у него был пакет, в котором — я знала — были мои любимые соленые бейгели и кофе. — Твоего отца еще нет? Я и ему принес кофе.
— А я думала, у тебя сегодня репетиторство, — сказала я. В этот момент из своей спальни вышла Шанти; на ней был черный брючный костюм. Проходя мимо нас, она кивнула, пробормотала что-то насчет «много работы» и тут же ушла. Мы с ней мало разговаривали; интересно, понимает ли она, что сегодня я от них уезжаю.
— Ну да, должно было быть репетиторство, но я позвонил родителям этих девочек, и они сказали, что вполне можно перенести на завтра. Так что я в твоем полном распоряжении.
— Энди! Алекс! — На пороге стоял отец; он так лучезарно нам улыбался, словно не мог представить себе лучшей картины.
Я быстренько прикинула, что по пакету свежекупленной еды и по ботинкам Алекса отец поймет, что тот пришел всего пару минут назад. Да и дверь мы не закрывали. Ну и жизнь у меня!
— Энди сказала, ты сегодня не придешь. — Отец поставил на стол в гостиной пакет, в котором были, по всей видимости, бейгели (конечно, соленые) и кофе. Он явно избегал встречаться с нами взглядом. — Ты только пришел или уже уходишь?
Я улыбнулась и взглянула на Алекса; я боялась, что он уже начал жалеть, что сегодня поднялся из-за меня так рано.
— Я только пришел, доктор Сакс, — бодро ответил Алекс, — я перенес репетиторство, думал, вдруг вам понадобится помощник.
— Это хорошо. Это очень кстати. Вот, угощайся, тут бейгели. Жаль, я не купил еще один кофе, я не знал, что ты тут окажешься. — Меня тронуло, что отец был неподдельно расстроен. Ему не слишком-то нравилось, что его маленькая дочка спит с парнем, который ей не муж, но он изо всех сил старался этого не показывать.
— Ничего, доктор Сакс. Я тут тоже кое-что принес. На всех хватит, еще и останется. — И вот мой папа и мой парень без тени смущения сели рядышком на полу в гостиной и разделили утреннюю трапезу.
Я взяла по бейгелю из обоих пакетов и подумала о том, как здорово мы снова заживем с Лили. Весь год без малого после того, как мы окончили университет, мы пытались встречаться хотя бы по разу в неделю, но словно и не виделись. А теперь мы будем приходить домой и сварливо рассказывать друг дружке о том, какой скверный был сегодня день, — все как в старые добрые времена. Алекс и папа болтали о чем-то невразумительном вроде баскетбола, а я подписывала коробки. Вещей у меня оказалось немного: несколько коробок с постельным бельем и подушками, коробки с фотографиями и разнообразными письменными принадлежностями (хотя письменного стола у меня не было), косметика, предметы личной гигиены и сумки с одеждой «не из „Подиума“». Вряд ли на этот скудный скарб вообще стоило наклеивать ярлыки, но тут уж во мне заговорила секретарша.
— Ну что, начнем помаленьку, — сказал папа.
— Ш-ш-ш! Разбудишь Кендру! — громким шепотом ответила я. — Сегодня ведь суббота, всего девять утра.
Алекс помотал головой:
— Разве ты не видела, что она ушла с Шанти? По крайней мере мне так показалось. То есть их точно было две, обе в костюмах и обе какие-то грустные. Ты загляни к ним в спальню.
Дверь в их комнату, где они умудрились поместиться, сдвинув вместе кровати, была приоткрыта, и я тихонько толкнула ее. Кровати были аккуратно застланы, подушки взбиты; на каждой сидела мягкая игрушечная собачка. Только тут мне пришло в голову, что ни разу за несколько месяцев, что я жила здесь, с этими девушками, я не переступала порог их комнаты и не разговаривала ни с одной из них дольше тридцати секунд. Я не знала ни чем они занимаются, ни где работают, не знала и того, есть ли у них еще какие-нибудь подруги. Хорошо, что я уезжаю.
Между тем папа с Алексом убрали остатки завтрака и принялись согласовывать план кампании.
— Ты прав, они обе ушли. Не уверена даже, что они знают, что я сегодня уезжаю.
— Давай оставим им записку, — предложил папа, — на доске для игры в скраббл.
