— Ну да... — промычал Мичурин, пытаясь ухватить своим сознанием как можно больше образов. Он жадно рассматривал каждый домик и каждую витрину. Невзирая на впечатляющий внешний вид улицы, в глаза сильно бросалось отсутствие техники, искусственного освещения и машин. На дороге были только люди и изредка встречающиеся лошадиные повозки. Впрочем, темноволосого это уже не удивляло, а просто вызывало в его голове диссонанс. «Ну да, другой мир ведь…» — произнес внутренний голос Мичурина.
— Дай угадаю... Ты из тех людей, что просто плывут по течению, совсем не сопротивляясь? — малознакомая Михаилу девушка вдруг задала насколько философский вопрос, что он вмиг отвлекся от наблюдений и, глухо прокашлявшись, попытался проявить сдержанную реакцию.
— Такое описание... очень на меня похоже.
Авантюристка из вежливости выдержала паузу и, убедившись, что её собеседнику больше нечего добавить, продолжила.
— А ведь я совсем не объясняла тебе, куда мы идём... Лишь дала размытый наказ следовать мной. Так почему не спросишь?
Мужчина, опасаясь растущего между ними напряжения, старался выдавить из своих голосовых связок нейтрально-пассивный ответ, но не смог найти подходящих слов.
— А что насчёт куртки? — спросила девушка и, слегка обернувшись, взглядом указала на коричневую куртку, в которую был вынужденно облачен Мичурин. Эта кожанка изначально принадлежала Маледикте, но она отдала её темноволосому, чтобы скрыть его окровавленную рубашку от окружающих. — Разве тебе не жарко? Уверена, что жарко! А ты даже не жалуешься...
— Всё в порядке… — уверил он свою новую знакомую слабым голосом.
— Боишься меня, наверное?
— Да, — Мичурин здраво оценил момент и решил дать на этот вопрос честный ответ. Зачем лишний раз врать человеку, который спрашивает так, будто бы всем сердцем ждёт искренности? — Я Вас боюсь. Я не знаю, как оказался в том лесу и, более того, не имею понятия, где сейчас нахожусь. Моя судьба полностью в Ваших руках, так ведь?
— Полагаю, да! — задорно подтвердила она, с улыбкой хлопнув в ладоши. Впрочем, её позитивный настрой не передавался Мичурину. Может, у него не хватало эмпатии, чтобы разделить настроение другого человека, а может... застрявшие в его глотке слова предупреждали всякую радость.
— Что… — наконец сумел выдавить он. — Что Вам будет, если Вы вдруг решите убить меня?.. Например, за раздражающие вопросы...
— Угрызения совести, — сказала Кирса с неким облегчением. Мичурин такой ответ счёл признанием того, что убийство сойдет ей с рук, однако Маледикта вкладывала в свои слова совсем другой смысл.
— Послушайте, мне не нужны неприятности, хорошо?.. Я хочу спокойно разобраться со всей этой ситуацией и понять, куда меня забросило…
— Хм, — задумчиво протянула она. — Должно быть, ты меня не понял, — Кирса говорила это без каких-либо эмоций, но её собеседник чувствовал, что она искусственно пытается их не показывать. Всё-таки Мичурин так часто в жизни скрывал от окружающих свои чувства, что научился с легкостью распознавать попытки других сделать подобное. — Это подождёт… — она неожиданно прервала разговор о всякой ерунде и решила перевести тему. — Сейчас я бы хотела пояснить тебе, чем мы будем заниматься. Слушай внимательно, хорошо?
— К-Конечно...
Девушка остановилась и начала копаться в своей кожаной поясной сумке. Спустя пару секунд в её руках появился клочок бумаги, развернув который, она подозвала к себе Михаила.
— Карта деревни и окрестностей, — сходу пояснила авантюристка. — Мы сейчас почти в центре, недалеко от дома старосты. Как видишь, деревушка, на самом деле, не очень большая.
Мичурин кивнул. Он не в полной мере осознавал масштабы этой карты, но схематично видел, что пределы деревни можно покинуть где-то через двадцать минут ходьбы из центра. Смешное расстояние для бывшего жителя Москвы.
— Мы направляемся в лесной массив, а именно вот в эту область… — она обвела своим тонким пальцем северную территорию леса. — Я обследовала её на наличие трупов, следов и иных улик. Ходят слухи, что наш преступник в пределах деревни вовсе не живёт, но где-то же он должен прятаться. Вот именно с такими мыслями я, осматривая окрестности, встретила тебя.
— Вот оно как…
— Пока что я не могу тебе доверять, но считаю, что обязана извиниться за то, как поступила. Видишь ли, похититель не оставляет никаких улик, а люди пропадают регулярно, поэтому все на взводе... Надеюсь, поймешь правильно. Извини меня… — опять же, в её словах сложно было расслышать хотя бы минимальный эмоциональный окрас, но Мичурину казалось, что она действительно раскаивается за свой поступок. Это его порадовало. Изначально Кирса показалась Михаилу психопаткой, которая делает всё, что хочет, и совсем не испытывает чувства вины, но теперь первое впечатление постепенно становится ошибочным. — Когда доберемся до леса, не отходи от меня далеко, понятно? Там, кстати, волчьи стаи обитают, поэтому если потеряешься, то найдут тебя только по обглоданной грудной клетке.
***