Она протянула свои тонкие руки к бутылке, и в тот же миг в её ладонях образовались ледяные рюмки. Тогда голубой вновь превратился в янтарный.
— Твоя очередь ухаживать.
— Конечно… — робко сказал он и, с трудом разорвав зрительный контакт, наполнил рюмки.
— Давай вместе, — предложила она, неуверенно глядя на стол.
Они синхронно взяли по стаканчику и отправили жгучую жидкость себе в желудок, разгоняя кровь и согревая тело.
— Кхм-кхм… Неплохо.
Её беленькое лицо удивительно быстро залилось приятным розовым румянцем. Брейвик тоже порядком удивился тому, как скоро обжигающие ощущения и пряный вкус ударили в голову.
— Вика, слушай…
— Хм?
Впрочем, одной рюмки было непозволительно мало, чтобы полностью усыпить бдительность младшей Норборг, поэтому он решил растянуть их посиделку беседой.
— Я знаю, что никогда раньше не говорил, — с трудом начал Ленц, — но ты очень красивая девушка.
— Ты правда так считаешь? — хитро улыбаясь, переспрашивала она, чтобы вновь услышать этот комплимент.
— Несомненно. А твой голос — настоящая услада для ушей.
Чем же являлась эта легкая дрожь в его словах? Стеснением? Или же болью от понимания того, что в будущем он уже никогда не сможет сказать ей это?
— Хотя знаешь… Абсолютно все твое естество прекрасно. Твоя походка, запах, тонкость твоих запястий, длина твоих пальцев… Твоя чарующая улыбка, алый оттенок твоих губ… Я рад, что именно такая девушка спасла меня.
Былая розовизна её щёк теперь превратилась в откровенно красный цвет.
— Л-Ленц, это ведь только твоя первая рюмка…
Любой человек на её месте списал бы все на опьянение, но сейчас им управлял далеко не выпитый аквавит.
— П-Подожди… — продолжая осмыслять услышанное, сказала Вика. — Когда это я успела тебя спасти?..
Уголки его рта неконтролируемо потянулись вверх, ведь он давно мечтал ответить на этот вопрос.
— Ты подарила мне цель, Виктория Норборг. Подарила мне мечту, смысл жизни и даже дружбу… — рассказывал он, постоянно делая паузы, ведь воздуха ему стало предательски не хватать. — Для человека, который с рождения не имел никакой значимости, а позже превратил себя лишь в инструмент для отмщения, смысл жизни — это и есть сама жизнь. Поэтому ты спасла меня.
— Так вот, как ты к этому относишься…
Вика со смесью облегчения и стыда посмотрела в свою пустую рюмку.
— А ведь я часто ловила себя на мысли, что ты мог бы и ненавидеть меня.
— Ненавидеть?.. — испытав физическую боль от столь громкого слова, дивился Ленц. — Как бы я посмел испытывать к тебе ненависть?..
— Я уже давно поняла, что тебе не нравятся убийства. Никакие. В мире много больных ублюдков, способных на абсурдно бессмысленное насилие, но ты не из них! Впрочем, мой план оставался неизменным… И то, что ты был вынужден делать в Кормунде… Это ведь было из-за меня.
Хоть её душа медленно теряла свою форму, в ней все еще остались намеки на совесть.
— До того момента, как мы впервые встретились, я допускала, что ты можешь оказаться обычным головорезом, который вырезал всю дворянскую семью исключительно из зависти. Однако когда я узнала твою историю… Ты не заслужил всего этого…
Её покрасневшие щеки были сухими, а из глаз не текли слезы, но она вдруг закрыла лицо руками. Видя такую реакцию, Ленц даже подумал, что к ней возвращается её былая человечность.
— Родись ты в нормальных условиях, ты бы никогда не связал свою жизнь с убийствами. Я уверена, ты был бы прекрасным семьянином и примерным человеком…
Сидящий напротив неё мужчина еле заметно улыбнулся и вновь взял со стола бутыль. Послышался звук льющейся жидкости, а крепкий аромат алкоголя в воздухе значительно усилился.
— Выпьем ещё, — коротко сказал он.
Его собеседница лишь кивнула и, взяв наполненную рюмку, быстро выпила её содержимое.
— К слову, ты права, — сказал Ленц, незаметно выплеснув жгучую жидкость в маленький портал под столом. — Если бы мы с мамой жили как обычные люди, то насилие было бы необязательно. Это было бы прекрасно: никогда не видеть кровь, смерть, чужую боль… Но судьба приготовила для меня иной путь.
— Мне жаль, Ленц… — по привычке сдерживая более не существующие слезы, сказала Виктория. — Прости меня…
— Однако именно эта судьба помогла мне встретиться с тобой! Ты стала моим спасением! Человеком, который благословил моё вымощенное чужой кровью существование!
— Хех… А я думала, что это ты мой подарок судьбы… Ведь никто другой не относился ко мне с такой теплотой. Даже Эджилл и Фрида с Элизой, завидев мою минутную слабость, сразу покосились бы с непониманием…
Её речь теряла свою твердость и уверенность по мере того, как этанол увеличивал свое воздействие на нервную систему.
— Спасибо тебе, что ты был моей опорой… всё это время…
Он улыбался, глядя на то, как Вика постепенно становится сонливой и умиротворенной, но в его влажных глазах отражалась искренняя печаль.
— Я… Я выпью ещё. А ты?
— Почему бы и нет, Ленц…
Ей явно не стоило продолжать эту попойку, но выговорившаяся и пьяная Виктория не понимала этого и без секунды сомнений снова взяла в руку полную рюмку.
— Ой-ой… Хе-хе…