– Вчера ночью, – неторопливо заговорил он, – какая-то женщина вломилась в тайную правительственную тюрьму, где держат лорда-канцлера. Ты случайно ничего об этом не знаешь?
Как, и это был он?!
Ладно, до этого еще дойдет речь. А сейчас она не позволит ему сменить тему.
– Ты мне не ответил.
Он резко повернулся к ней. Теперь лицо его было не просто мрачным – оно принадлежало демону. Брови безжалостно сведены, глаза больше не горят – они тверды, как гранит, и холодны, как бездна.
– А ты, Франческа, готова ответить на все мои вопросы? – Пружинистой походкой хищника он двинулся к ней. – Не хочешь объяснить, как выжила? Рассказать, что видела в тот день? Что выяснила с тех пор? И чем заплатила за информацию?
Он остановился рядом, возвышаясь над ней, как башня. Пожалуй, любая женщина на ее месте отступила бы, но Франческа не привыкла покидать поле боя.
– Ты действительно думаешь, что сейчас надо ворошить прошлое и вместе страдать над ним? Именно для этого мы здесь встретились?
Взгляды их скрестились. Сказанное и несказанное висело в воздухе, грозя развести навеки.
Франческа первой отвела взгляд и решила сказать правду. Пусть не ту, которую ждал Чандлер, но хоть что-то.
– Это я вчера была в тюрьме.
Чандлер шумно выдохнул.
– Не стану спрашивать, где ты училась драться и прыгать с шестом, – сухо сказал он. – Не сейчас. Но спрошу, какого дьявола ты там делала?
– То же, что и ты. Искала ответы.
– И?..
– И что?
– Узнала что-нибудь от лорда-канцлера? – нетерпеливо спросил он.
– Он рассказал кое-что о системе управления Кровавого Совета, – тщательно подбирая слова, заговорила Франческа. – Сказал, что во главе его стоит Триада, и что во время резни в Мон-Клэре третье место в нем пустовало. Как и сейчас. Возможно, появится еще одна вакансия, – добавила она, не в силах сдержать свои мстительные чувства, – если судьба будет к нам добра, и лорда-канцлера повесят.
– Вакансия?.. – Чандлер задумчиво побарабанил пальцами по подбородку. Сейчас, глядя на него, Франческа спрашивала себя, как она могла раньше не заметить крупные мозолистые руки с грубой кожей и сеткой вен, пересеченной шрамами – такие руки не могут принадлежать аристократу.
– На освободившееся место рассматривались несколько известных нам кандидатов. Некоторые из них уже мертвы.
– Например? – В его глазах блеснул огонек интереса.
– Например, тетушка Сесилии Генриетта Фислдаун, эксцентричная богачка, известная также как Леди в красном. Или лорд Рамзи, протеже лорда-канцлера.
– А сам Рамзи об этом знал? – быстро спросил Чандлер.
Франческа покачала головой.
– Он и не подозревал о существовании Кровавого Совета, пока не столкнулся с ним на узкой дорожке.
– Странно, что они прочили себе в лидеры чужака.
– Сила и власть для них – все. А у Рамзи в избытке и того, и другого.
Чандлер скривил губы.
– Теперь, когда Сесилия стала Леди в красном и сошлась с Рамзи – помоги нам Боже, вместе они станут непобедимы!
Франческа невольно фыркнула, а затем вскинула взгляд – ее посетила неожиданная мысль.
– Как ты думаешь, может быть, в Совете состоял и Кавендиш… мой отец? Может быть, он хотел войти в Триаду?
– Твой отец? – переспросил Чандлер, не сводя с нее внимательного взгляда из-под сдвинутых бровей.
– Лорд-канцлер сказал, что во время резни на место в Триаде рассматривались две кандидатуры. И намекнул, что один из них мог быть графом Мон-Клэр.
– А кто был второй?
– Кенуэй. Поэтому я и танцевала с ним вчера.
– Проклятый Кенуэй! – Стремительно, словно кобра в броске, Чандлер схватил с прикроватного столика бокал и, развернувшись, швырнул его в камин.
Бокал разбился с оглушительным звоном; дождем посыпались на пол сверкающие осколки.
Такая вспышка ярости казалась несвойственной Чандлеру. Франческе отчаянно хотелось броситься к нему, прикоснуться, утешить. Но она чувствовала: ему нужно время, чтобы вернуть самообладание. Делиться с ней своей слабостью он пока не готов. Поэтому осталась на месте и, выждав несколько ударов сердца, заговорила:
– Не могло ли быть так, что весь дом Кавендишей погиб, потому что они стояли на пути у графа Кенуэя? А не из-за Харгрейвов?
Он дважды глубоко вздохнул, затем, шумно выдохнув, взглянул на нее через плечо.
– Любопытная теория.
– Ты готов ее принять? – поинтересовалась она, очень стараясь, чтобы в голосе не звенела надежда.
– Готов рассмотреть.
Она нахмурилась.
– Ты как будто хочешь во всем обвинить Харгрейвов! Но Хетти и Чарлз были прекрасными людьми, добрыми и преданными. Если и сыграли какую-то роль в этой трагедии, то ненамеренно – ведь их тоже убили! – И, вздохнув, она добавила: – Странно, что лорд-канцлер ни слова не сказал о них.
– Я знаю, ты любила их и Пип. Я тоже. Но, если бы они молчали тогда, все остались бы живы. Раз они что-то знали о Кровавом Совете, должны были понимать, что писать такие письма – играть со смертью!
– На мой вкус, все это догадки на очень шатком основании.
– Я прав, – ответил он. – Знаю. Просто доверься мне.
«Доверься мне…» Так он уже говорил. Толкнул ее в яму под корнями, прикрыл ветками, сказал: «Доверься мне» – и они расстались на двадцать лет.
