Бессильно упала рука, выскользнул пистолет. Тело онемело, а затем словно растаяло. Если бы не бегущие по коже мурашки, она решила бы, что умерла и превратилась в бесплотного духа.
«Когда-то мы с тобой были знакомы».
Давным-давно Деклан Чандлер и Фердинанд потихоньку выскользнули из дома, чтобы провести ночь в лесу. Маленькая Франческа побоялась идти.
Но Пиппа… о, всем своим девчачьим существом она жаждала пойти с мальчишками! И они обещали взять ее с собой, но в конце концов ушли без нее. Играли в оборотней, бегали по лесу и выли на луну. А потом порезали себе ладони и побратались кровью.
Проснувшись на следующее утро, Пиппа едва не умерла от зависти. Для начала тоже разрезала себе ладонь – только, перепутав, левую руку с правой. Потребовала, чтобы «волчий клан» повторил обряд, но «волки» ей отказали. «Почему вы ушли без меня?» – гневно спрашивала она. «Потому что ты еще маленькая, – отвечали они. – И не умеешь вести себя тихо. Ты бы перебудила весь дом! И вообще, ты девчонка, а девочкам в братстве волков делать нечего». А Фердинанд добавил: «Тебе пора учиться быть настоящей леди. Надо меняться, если хочешь кому-то понравиться!»
Деклан с ним не согласился, но и не стал спорить с наследником поместья Мон-Клэр.
В тот день она впервые поняла: если останется собой – быть может, это лишит ее любви. Рано или поздно придется выбирать между своей природой и тем, чего хотят от нее окружающие. Ведь девочки – и взрослые леди – так себя не ведут. У них не бывает таких амбиций, такого бесстрашия, такого любопытства.
По крайней мере, не должно быть.
Пожалуй, это был худший день ее детства!
Не считая того, другого дня.
– Помнишь, – прервал потрясенное молчание Деклан, – когда мы с Фердинандом это сделали, ты страшно перепугалась. Перевязывала нам руки, а сама распекала нас на чем свет стоит!
Не она. Франческа.
Франческа испугалась, да. А Пиппа была в восторге – и страшно завидовала.
– Деклан! – Боже правый, сколько раз она шептала во тьме это имя, тщетно молясь о том, чтобы услышать ответ! – Ты… не может быть! Как? Тебя же застрелили!
Унизительно долгие несколько секунд потребовались ей, чтобы осознать: взгляд затуманился от слез. Она сердито сморгнула влагу, не желая, чтобы слезы затмевали это драгоценное зрелище, эту святыню: крохотный шрам на ладони.
Собственную ладонь с таким же шрамом она сжала в кулак.
– Попали в плечо, – ответил он. – Стреляли из дробовика с большого расстояния. Так что мне удалось уйти. Хотя дробин в теле было полно, даже в боку.
Сунув пистолет в карман, она бросилась к нему, сжала его ладонь. Упав на колени, снова и снова целовала крошечный шрам. На губах стоял вкус собственных слез. Его кожи. Своей боли.
Она сжала губы и прикрыла глаза; слезы бриллиантами сверкали на ресницах.
Ни о своем достоинстве, ни о гордости, ни о тайнах она сейчас и не вспоминала. Не думала о том, хорош он или плох. Важно лишь одно: это Деклан!
Он жив.
Имя Деклана она старалась не произносить даже в мыслях: каждый раз оно будило такой поток эмоций, что Франческа опасалась в нем утонуть.
Она подняла взгляд. Мужчина напротив смотрел на нее как-то осторожно, почти неуверенно. Но что с того? Она впилась в него глазами и беззастенчиво разглядывала, желая убедиться, что не обманулась.
Волосы темнее, чем были в детстве, и очень коротко подстрижены – и не поймешь, что вьются. Он вырос высоким и широкоплечим – трудно было ожидать такого от тощего паренька! Былая бледность уступила место загару. Зеленовато-карие глаза потемнели и теперь кажутся чисто карими, особенно в тусклом свете ламп. Еще тогда, много лет назад, в глазах у него поселились глубокие тени – за эти годы их стало больше.
Суровая, безжалостная складка губ, в любой момент готовых изогнуться в саркастической усмешке. Это что-то новое. Деклан не был злым. Перенес много горя, часто грустил, но улыбался искренне, от души.
А вот гордый излом бровей и упрямый подбородок нельзя не узнать!
Как же она раньше этого не заметила?
Неудивительно, что издалека он казался ей призраком!
Вскочив на ноги, она бросилась к нему и сделала то, что уже не надеялась сделать на этом свете – крепко-крепко обняла.
– Деклан Чандлер! Поверить не могу…
Он обнял ее в ответ – сперва осторожно, как человек, непривычный к такому искреннему выражению чувств; но секунду спустя сжал в объятиях и усадил на колени, нежно, словно не возлюбленную, а младшую сестру или дочь.
– Франческа! – с глубоким чувством выдохнул он.
Острой иглой вошли в сердце боль и сожаление. Это не ее имя – и, когда он узнает правду, это его убьет.
Нужно признаться.
Но она не могла себя заставить. Еще немного, хоть несколько мгновений насладиться близостью с ним! Почти всю свою детскую жизнь она хотела быть в его глазах Франческой!
Что изменят несколько минут?
