– Нет, не потому, Домиан. Мне хотелось, чтобы ты взрослел и брал на себя ответственность за свои поступки. Ты ведь решил, как страус, спрятать голову в песок. Ладно, я сейчас сниму с тебя наручники. Если захочешь уйти, уходи. Держать тебя здесь силой я не намерен. А захочешь сдать меня за убийство, будь добр, скажи мне об этом сразу.
– И что ты сделаешь, убьешь меня?
– Не всегда убийство – верное решение. Я тебя отпущу, а сам уеду из города на попутках. Спрячусь в какой-нибудь дыре и буду оглядываться по сторонам. Я за эти годы накопил неплохую сумму, с голоду не пропаду первое время.
– А не легче выбросить содержимое шкатулки и сказать, что я сумасшедший, нет?
– Легче, но твое сумасшествие так или иначе посеет зерна сомнений в головы моих сослуживцев. Особенно начальства. Некоторые из них, возможно, думают, что исчезновение Честера – не побег, а моих рук дело. В общем, не все будет так хорошо, как хотелось бы мне.
Марк подошел, достал из кармана брюк ключ и снял с меня наручники. Запястье и болело и чесалось одновременно. Остался небольшой красный след.
– Что будешь делать? – спросил он, сев на кровать.
– Что буду делать… У тебя есть что поесть, а?
– Есть, – улыбнулся Марк. – Пойдем.
За обедом, который на этот раз состоял из купленной запеченной семги и овощного салата я решил спросить у Марка о его работе.
– Не опаздываешь?
– Уже опоздал. Доешь, я докурю и поеду. И давай говори сразу, пойдешь в полицию после моего ухода?
Я задумался. Зачем?
– Нет… Ты говорил со священником о тех, кто приходил исповедоваться?
– Не успел. Сейчас этим и займусь, кстати.
Я старался не смотреть на него. У меня появилось такое чувство, что между мною и Марком образовалась некая пустота, огромная пропасть от одного края обрыва до другого.
– Все, Домиан, я пошел.
– Ага. – Я покончил с семгой и закурил сигарету. – Слушай, дай, пожалуйста, телефон на две минуты.
Марк достал свой мобильник и протянул его мне без раздумий. Я набрал номер своей матери…
– Алло, мама, это я. Давай позже поговорим, на этот номер не звони мне, я взял телефон у прохожего. Слушай, принеси, пожалуйста, мой ноутбук, зарядку к нему, телефон и, если тебя не затруднит… м-м-м… – я замялся: – … и долларов семьдесят на первое время. Больше я у тебя денег не попрошу. Спасибо. Куда принести? Давай я тебя встречу возле нашего дома завтра в семь вечера, хорошо? Еще раз спасибо. До завтра. Да…
– Благодарю, – я отдал Марку его телефон. Он увидел, как я погрустнел.
– Все в порядке?
– Да. Нужно зарабатывать деньги самостоятельно.
– И для этого тебе понадобится ноутбук?
– Ага. На нем виртуальные студии для создания музыки. Я решил продавать свою музыку. Пусть это и не много приносит, но все же… Так будет правильно.
– Ты молодец, Домиан, – Марк похлопал меня по плечу. Правда, как-то неуверенно и без энтузиазма, будто отец, который некогда отправился в далекое плавание, а двадцать лет спустя приехал поздороваться с сыном. – До вечера. Хорошо, что у тебя теперь будет собственный мобильный.
Марк закрыл дверь и оставил меня одного в этом… храме убийства. Боже, как теперь, после услышанного, спокойно принимать ванну?! Как резать хлеб этим ножом? Как смотреть на ведро?..
Да никак, что я как маленький! Просто не буду думать об этом. Ладно, постараюсь не думать!
Но где, интересно, он расчленил труп? В какой комнате? Разумнее, конечно, было бы это сделать в ванной.
Я ходил по гостиной. От двери до окна и обратно. Я думал о том, что убийцу не остановит ничего, кроме пули. И, быть может, он уже знает имя новой жертвы. В конечном итоге я сел за пианино и сыграл «Лунную сонату». Это меня отвлекло.
В этот вечер Марк, вернувшись домой, крикнул с порога:
– Домиан, ты дома?
Громко крикнул. Я вышел из гостиной и внимательно на него посмотрел.
– Ты оказался прав. Да, в исповедальню приходил один подозрительный тип. Я тебе сейчас все расскажу.
Мы сидели на кухне. Я пил черный чай с лимоном, он свой кофе. В воздухе как всегда стоял густой туман.
– И почему он не рассказал обо всем сразу?
– Якобы сначала не придал этому серьезного значения. Говорил неохотно, зная, что к нему много разных людей приходит исповедоваться – тайна исповеди, черт бы ее побрал! Он сам упирался рогами, как бык. Не хотел ничего раскрывать. Сказал: «Ну, ключ же он мне отдал сразу. Не подменил, не украл. Просто подержал в руках. Разве это преступление?»
– Понятно, он не хотел выдавать его тайну. Священника можно понять, он думал, что таким образом спасает невинные жизни.
– Видимо, да. Сделать слепок с ключа, как на асфальт плюнуть – несколько секунд. Для этого нужен пластилин, металлический лист, масло. И все. Дело несложное. Такое приспособление можно спокойно пронести в кармане. Все грамотно, этого у убийцы не отнять. Все чисто и грамотно.
– Но погоди, Марк, если сделать слепок из пластилина, то на ключе должен остаться какой-то след, его можно ощутить пальцами. Разве не так?
– Скорее всего.
