– Послушай, Домиан. Я знаю,
Тем временем телефон замолчал, и на экране я успел увидеть «1 пропущенный вызов».
– Дай телефон, Марк, а иначе я сейчас закричу так, что на мой крик приедет не только полиция, скорая и пожарные, но и военный спецназ. Считаю до двух. Раз…
– Держи. – Он протянул мне свой телефон.
Один пропущенный от Элизабет. И в тот же самый момент я понял все.
Удостоверение псевдоофицера полиции я никогда в глаза не видел, ключ от церкви мог быть только у полиции и самого убийцы. Марк ни у кого тогда не брал ключ от церкви, он подошел к остановившейся возле сквера машине, спросил сколько времени или как доехать до центра города, например. И глупыми расспросами просто тянул время, чтобы я не заподозрил чего-то странного. А заподозрить нужно было… Ведь я не слышал, о чем они там говорили. Я принял на веру, что это полицейская машина.
Форма офицера полиции – он признался мне сам, что его отец был лейтенантом – принадлежала, разумеется, не ему, а его покойному отцу. Хороший предлог выдать себя за полицейского и оставить у себя в шкафу отцовскую униформу. В шкатулке, запертой на ключ, я более чем уверен, хранится сосуд или несколько сосудов с кровью жертв и другие улики, из-за которых он мог отправиться гнить в тюрьму на несколько десятков лет. И фотография у него в спальне! Неразделенная любовь, страдания, ненависть к противоположному полу… Урод!
Одного только никак не пойму: зачем он спас меня? Если чуть позже хотел лично убить – то это понятно. Но почему тогда не предпринял ни единой попытки сделать это? Возможностей миллион…
– Еще шаг ко мне, Марк – или как там тебя, мерзость, – и я тебя убью! Понял, тварь?
– Пальцем убьешь или телефоном? Я сверну тебе шею, Домиан, не успеешь кашлянуть, имей это в виду, – спокойно ответил он. – А по поводу звонка… Дай объясниться.
– Закрой рот!
Элизабет снова позвонила на мобильный Марка, и я решил ответить.
– Алло, Марк? Марк, слышишь меня?
С каких это пор к офицеру полиции обращаются по имени? Им обоим конец.
– Да, – сказал я быстро, чтобы она ничего не поняла.
– Марк, ко мне только что приходил какой-то малолетний разносчик пиццы и сказал…
– Домиан, послушай…
Как только заговорил убийца, я сразу отключил телефон.
– Я сейчас закричу на всю улицу. Еще одно слово, конченый ублюдок… – Тем временем я лихорадочно набирал «911». – Алло? Алло! Я…
Всего один точный удар, и меня не стало. Вдруг исчезло все.
Я очнулся с сильной головной болью. Шумело в ушах, очень болел подбородок и хотелось пить. Я был прикован к батарее в спальне Марка. Самого виновника торжества в комнате не было.
– А-а… – попробовал закричать я, но не получилось, вместо этого голова заболела еще сильнее. Знатно он меня приложил, конечно. Кикбоксер чертов.
Марк вошел в комнату и сел на кровать.
– Пришел в себя? – спросил он невозмутимо, как всегда.
– Тебе не жить! Ты не понимаешь, мразь, что висишь на волоске, и я не жертва, а твой палач. – И я улыбнулся, ведь я знал то, чего не знал он.
– Прекрати уже этот детский лепет, Домиан. Ты прикован наручниками к батарее и ничего сделать мне не можешь. Ты мышь, которая пытается напугать слона. И не более того. Разве не так?
– Я понял, почему ты меня не убил.
– И что же ты понял? – усмехнувшись, спросил меня убийца.
– Я только что понял, из какого ты типа людей. Самовлюбленный нарцисс! Тебе доставляло удовольствие, когда мы часами напролет говорили о тебе. Вместе искали пути, которые к тебе не вели. Когда я строил догадки, рисовал твой психологический портрет. Ты мелкий и мерзкий червь, Марк. Мой сто семьдесят один сантиметр намного выше твоих ста восьмидесяти, если ты мал и ничтожен. Да тебе, сволочь, нравилось, когда ты давал мне крохи информации о себе, а я говорил о тебе часами. Твои жертвы не делают тебя…
– А-ха-ха-ха, – громко засмеялся убийца. – Домиан, прости, мне смешно не от сказанного, а от того с каким чувством ты это сказал, с каким лицом, с каким презрением и отвращением ко мне. Ты сказал серьезные вещи, но они адресованы не тому человеку. Увы. Ты ошибся.
Он подкурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Вкусную затяжку. Мне самому очень хотелось курить, но еще больше – понять его настоящие мотивы, выслушать истину маньяка, а когда он закончит, прибить его. Стереть с лица земли.
– Элизабет мне позвонила, потому что… Я не сказал тебе, Домиан, но мы с ней… В общем, у нас случилось мимолетное влечение. Я дал ей свой номер и попросил ее позвонить, если вдруг нужна будет любая помощь. Элизабет хотела мне сообщить, что ничего не понимает. Спросить, что все это значит – та театральная сценка в кафе. Впрочем, она уже и сообщила. Я попросил ее не звонить никому из полиции, я позже все объясню.
– Ты думаешь, что я тебе поверю?
– Придется, – спокойно сказал Марк, выпуская дым в мою сторону – он прекрасно знал, что я мечтаю выкурить сигарету.
– Будешь?
