– Я не смогу прожить две недели в одном доме с Лайзой! Со мной случится нервный срыв!
Джейн молча повернулась, подошла к телефону и начала набирать номер Лайзы.
– Господи! – застонал Бенедикт, выдрав лист из пишущей машинки, он бросил его на пол и растоптал ногой, чтобы дать выход своим чувствам. –, Что ты собираешься делать?
Он бросился к телефону, вырвал трубку из руки Джейн и швырнул ее на аппарат.
– Ты что, намерена отменить их приезд?
Джейн едва не расплакалась.
– Что еще я могу сделать?
– Ну, ну, – виновато произнес Бенедикт. – Ты не должна принимать всерьез мои слова. Ты знаешь, что я часто говорю сгоряча. Пусть приглашение остается в силе.
– Но…
– Мне нравится Моррисон, а Лайзу я недолюбливаю только потому, что она злоупотребляет твоей добротой. Я берегу от нее не себя, а тебя.
– Но твоя работа… Я поступила неправильно, пригласив их…
– Это же только две недели. Если у них хватит такта не беспокоить меня большую часть времени, мне не придется заставлять себя просить их об этом.
– Не знаю, почему я согласилась, – в отчаянии сказала Джейн. – Просто не знаю.
Из-за детей, подумал Бенедикт, и испытал душевную боль. Вслух он сказал:
– Ты получишь удовольствие от общения с близнецами.
– Это не из-за близнецов, Бенедикт, – упрямо сказала Джейн. – Правда, Бенедикт.
– О…
Надо поговорить с ней об усыновлении, подумал он. Я проявлял излишнюю твердость, говоря, что не способен любить неродных детей. Это жестоко по отношению к ней.
– Ну…
– Возможно, отчасти из-за близнецов, но… Бенедикт, утром я встретила на пляже мистера Пуула. Мы говорили о Лайзе и Мэтте, и он… он предложил мне. пригласить их сюда… когда Лайза дала понять, что ждет приглашения, я не смогла ей отказать. Мне не хватило силы воли. Я словно… о, не знаю! Но чувствую, что тут виноват мистер Пуул. Я это знаю.
– Ну, ну, – успокаивающе произнес Бенедикт, он обнял и поцеловал Джейн. – Это не имеет значения. Я сожалею, что вспылил.
– Бенедикт, ты не слышишь, что я говорю. Мистер Пуул…
– Этот мистер Пуул явно заворожил тебя, – сказал Бенедикт. – Я должен познакомиться с ним получше и понять, почему ты находишь его столь неотразимым.
– Бенедикт, я знаю, что ты не принимаешь меня всерьез, но я действительно словно околдована или загипнотизирована, или…
– Ерунда, – невозмутимо произнес Бенедикт. – Ты питаешь слабость ко всему мистическому, в этом твоя беда. Если ты не видишь рядом с собой ничего сверхъестественного, ты придумываешь его. Все дело в твоей романтической, женственной натуре. На самом деле Пуул, увидев тебя одну на пляже, всего лишь посоветовал тебе пригласить в гости родственников. Затем случилось совпадение – позвонила Лайза и намекнула на это же. Ты соблазнилась перспективой увидеть близнецов и дала свое согласие. Не понимаю, почему ты хочешь свалить все на бедного Пуула, который, вероятно, лишь хотел проявить дружелюбие.
– Да, – сказала Джейн. – Ты прав. Конечно, прав. Просто…
– Что? – с любопытством спросил Бенедикт.
– Мне не нравится этот мистер Пуул, – сказала Джейн. – Ничего не могу с собой поделать, но он мне не нравится.
Вернувшись в Колвин-Корт после беседы с Джейн, Пуул нашел Агнес Миллер в маленькой гостиной, которую раньше занимала экономка.
– Ничего не говорите, – сказала она, когда Пуул вошел в комнату. – Мы находимся в глубоком кризисе. Девять минус четыре равняется пяти, тринадцать минус шесть равняется семи, два минус семь… два минус семь? А, понятно.
Она записала цифру и с сомнением уставилась на нее.
– Придется купить тебе счетную машинку, – улыбнулся Пуул.
– Мой дорогой, о чем вы, у нас едва остались деньги на хлеб! Что мы будем делать?
– Как вы, женщины, любите паниковать. – Пуул сел на диван и положил ноги на столик. – Вы любите волноваться.
– Вы не правы, – сказала Агнес. – Я терпеть этого не могу.
Она захлопнула бухгалтерскую книгу.
– Деньги – ужасная штука!
– Вовсе нет, – возразил Пуул. – Безденежье гораздо ужаснее. Деньги – это замечательно.
– Не играйте словами! – рассердилась Агнес.
Он засмеялся. Она посмотрела на него и невольно улыбнулась.
– Должна признаться, – сказала она, – трудно печалиться, когда вы держитесь столь уверенно. Хотела бы я разделить ваш оптимизм.
– Агнес, иногда твоя вера слабеет.
Агнес внезапно стала серьезной.
– Вовсе нет, – возразила она. – Конечно, я сохраняю, веру! Когда я думаю о всем том, что вы сделали для нас – разместили в идеальном месте, обработали Колвинов, решили все проблемы…
– Тогда не беспокойся о деньгах.
– Хорошо, – сказала Агнес. – Но как вы собираетесь…
– Никогда не спрашивай меня о планах. Это бесполезно. Если я сочту нужным поделиться ими с тобой, я сам это сделаю.
– Да… тогда позвольте обрисовать вам наше теперешнее положение. До сего времени мы безбедно существовали на средства, завещанные нашим последним благодетелем, но эти деньги кончатся к середине августа, и нас ожидают расходы, связанные с праздником урожая, Ламмесом… Не смотрите на меня так, Тристан! Надо быть практичным, верно? Подобные вещи обходятся недешево. Нельзя принять более пяти десятков гостей и затратить на это шиллинг.
