Понемногу толчея звезд уходила в сторону и перед ними открылся Мрак - черное облако, глубоко врезавшееся в тело Скопления.
Валькар вспоминал. Трехмерные координаты, с поправкой в четвертом измерении на миновавшие девяносто тысячелетий. Повороты, спирали, возвращения назад - сложная ткань окольного пути в Скоплении, каждый компонент которого неизгладимо отпечатался в его мозгу.
Он слышал, как Рольф сказал:
– Неудивительно, что до сих пор никто не проник сюда! Даже просто войти в Скопление - самоубийство, а дальше такой танец…
Корабль вышел к дальней границе Мрака, и появился новый ряд звезд. И среди них - тройная звезда, красный гигант с двумя спутниками, изумрудно-зеленым и сапфирово-синим. А там, за тройной звездой - желтое солнце.
– "…только приближайся с зенита, иначе пыль изрешетит твой корабль…"
Звезда типа G при нормальных условиях должна иметь по крайней мере одну планету земного типа. И такая планета вращалась вокруг желтого солнца. Бэннинг направил к ней корабль, думая о жестокой иронии совпадения - эта звезда, затерянная в глубинах дикого скопления, так сильно напоминала Солнце, а зеленая планета, плывущая вокруг своего светила, была так похожа на Землю…
Корабль погружался в атмосферу, как камень в воду, и под ним проплывало западное полушарие планеты, ощетинившееся горными пиками.
Горной гряды прежде не было, но сразу за ней половину полушария занимало плато очень древней формации, настолько стабильное, насколько вообще что-либо может быть стабильным в этой изменчивой вселенной. Плато было ровным и пустынным, а в центре его стояло сооружение.
Бэннинг посадил "Солнечное пламя" рядом с сооружением. Он чувствовал себя старым, как время, и таким же усталым. Искра всеобщего возбуждения пробежала по кораблю, раздались слегка истеричные голоса людей, радующихся избавлению от гибели. Бехрент, Рольф, техники, другие люди столпились вокруг Бэннинга. Он поднялся, встряхнул головой и отстранил собравшихся.
Рольф начал было выкрикивать какие-то слова триумфа, но Бэннинг посмотрел на него и Рольф умолк.
– Возьми Джоммо и Терению, - сказал ему Бэннинг. - Они имеют право увидеть конец. Они проделали долгий путь, чтобы увидеть это.
Бэннинг повернулся и пошел один вниз по коридору к воздушному шлюзу - один, не считая своей двойной тени - обоих Арраки. Он приказал открыть люк и шагнул наружу в свежий аромат девственного воздуха мира, которым никогда не пользовался человек.
За исключением одного раза.
Бэннинг пошел по бесплодной равнине. Солнце висело высоко в чистом голубом небе, на котором кое-где виднелись пятнышки небольших облаков - ИМЕННО ТАКОЕ НЕБО подумал он, БЫЛО В ТОТ ДЕНЬ НА ЗЕМЛЕ НАД ГРИНВИЛЛЕМ. Он содрогнулся, воздух вдруг показался холодным. А перед ним, под плывущими облаками, возвышалось мрачное и могучее сооружение, тысячелетия назад созданное человеком.
– Конечно, человеком, - негромко сказал Сохмсей, эхом отзываясь на мысли Бэннинга. - Какое еще существо способно додуматься до такого?
Бэннинг повернулся к нему.
– Теперь я знаю, что значит увиденное тобой небо в огне. - Лицо Бэннинга было совершенно белым, и на его плечах лежала тяжесть миров - миров, звезд, жизней людей, полулюдей - всех живых существ в галактике.
Сохмсей склонил голову. - Ты знаешь, что делаешь.
Из корабля в сопровождении Джоммо и Терении вышел Рольф. Они направились к Бэннингу. Свежий ветер развевал их волосы и трепал одежды.
Лицо Бэннинга исказилось, словно в агонии. Он снова двинулся к Молоту.
Тот вздымался ввысь, стоя высоко на платформе величиной с Манхэттен - по крайней мере такой она показалась ошеломленному Бэннингу. Чем-то Молот походил на орудие, чем-то на… Нет, он ни на что не походил. Только на себя. Он был первым и единственным Молотом, началом, экспериментом, вынесенном в затерянное секретное место, где было достаточно материала для создания Молота, и откуда он мог достичь…
Бэннинг поднялся на платформу по лестнице, изготовленной каким-то колдуном из сплава металла с керамикой и способной просуществовать дольше, чем плато, на котором она стояла.
Платформа тоже была сделана из материала, на который не повлияли ни выветривание, ни коррозия. Внутрь Молота вела дверь из металлокерамического сплава, и за ней были пульты управления и могучие механизмы, черпавшие энергию из магнитного поля самой планеты.
Повернувшись к Сохмсею, Бэннинг резко приказал:
– Не впускай их сюда!
Арраки посмотрел на него. Что - любовь и вера, или отвращение и ужас светились в его странных глазах? У самого Бэннинга в мыслях не было определенности. Горло его болезненно сжималось, руки тряслись, как у старого паралитика.
Сейчас, теперь! Быть Старой Империи и трону Валькаров под сенью знамен с изображением пылающего солнца? Или отдать на милость Джоммо и Терении не только себя, но и Рольфа, и Бехрента, и всех остальных?
Бэннинг положил руку на грудь и нащупал на тунике сверкавший драгоценными камнями символ - пылающее солнце. И внезапно рванулся в тишину комнаты прямо к рычагам вечных машин, удерживающих в своих недрах мощь Молота.
