- Хорошо, кх-гхкхм, я всё, кхе, расскажу, только, гкххххрм, не мучайте меня больше. Кхгх. Убейте быстро. - Произнёс, прерываемый кашлем, ещё сильнее поникший гильдеец, в глазах которого уже не было страха, лишь обречённость и смирение с судьбой. Обильно прокашлявшись и сплюнув несколько густых кровавых комков, он, уже не прерываясь, продолжил: - Карт и Себер расположились южнее по дороге, в паре лиг отсюда, на случай, если кто из Нуринга поедет, чтобы не помешали. А на севере, в ближайшей деревне по тракту, у нас штаб, если кто будет проезжать - почтовую птицу пришлют. - В этот момент Хротгар обрадовался, что решил срезать дорогу в объезд деревни, благо лес был не густой, а грунт - ровный, и коню ничего не мешало. - Так что, нас всего четверо. А напали затем, что Лорд Лионелл из совета лордов Нардии решил, что в его владениях не место ночной гильдии, собрал кроме своей дружины крестьянское ополчение и провёл несколько карательных рейдов. Кучу наших перебил... Главарям гильдии это не понравилось, и они поручили Карту со своей группой спереть дочь Лионелла, чтобы получить рычаг воздействия. Вот, собственно, и всё. - Хротгар заметил, что по мере разговора ночнику становилось всё сложнее дышать, видимо сломанным ребром пробило лёгкое. Он всё равно уже не жилец. Подумав так, он вонзил кинжал прямо в висок, на всю длину, чтобы смерть была мгновенной. Убитый даже не дёрнулся, просто жизнь покинула его. Бросив труп валяться в пыли, северянин повернулся в сторону спутника леди Лионелл и заметил, что та уже сходила за лошадьми, а сейчас пытается перевязать раненую ногу мужчины, хотя какого там мужчины, подростка. Судя по небогатой одежде, это был слуга, и он, в отличие от Хротгара, действительно выглядел лет на четырнадцать-пятнадцать. Подойдя поближе, он понял, почему парень полз, не пытаясь встать: у него на правой ноге были перерезаны сухожилия чуть выше пятки. С такой травмой не встанешь.
- Леди Лионелл, я - Хротгар из рода Чёрных Топоров, позвольте проводить Вас до моего скромного лагеря? - обратился он к женщине, которая при внимательном взгляде оказалась молодой девушкой лет двадцати, и только строгая дорожная одежда и волосы, собранные в пучок, делали её старше.
- Можно просто Зирая, учитывая обстоятельства нашего знакомства. Думаю, что можно оставить в покое этикет и обойтись просто вежливым обращением, - ответила девушка, слегка краснея, вспомнив, как её вырвало на глазах нового знакомого. - хорошо, пойдёмте, только помогите донести Курта, сам он не может идти, а на лошадь я его поднять не смогу.
Дотащив Курта на плече до лагеря, Хротгар сгрёб кучу опавших листьев и уложил его в эту импровизированную кровать, затем запалил костёр; сняв перевязку с ноги болезного, он дал ему прикусить толстую палку, а сам раскалил в пламени кинжал и прижёг рану. Затем заново перевязал ногу, приложив к ней несколько листьев подорожника. Закончив приготовления, он произнёс:
- У того мужчины я узнал, что это работа ночной гильдии. Он сказал, что в паре лиг к югу находятся ещё два члена группы, причём среди них главарь. Не будет ли с моей стороны невежливым оставить вас двоих здесь ради вылазки в стан врага? - северянин слегка улыбнулся.
- Что Вы, Хротгар! Вы и так спасли нас с Куртом от плена, и я ни в коем случае не обижусь, если Вы закончите начатое.
Хротгар собрался и вышел на дорогу. Оглянулся, чтобы проверить, не видно ли дым от костра - он как-то не подумал о конспирации, прижигая Курту рану, но всё было в порядке, даже с дороги не видно было света, а ветер дул с востока, унося дым на запад, где на пятнадцать лиг простирается сплошной лес. Успокоившись, воин обыскал тела. Кроме ещё одного кинжала, денег и перстней, ничего ценного у них не было, причём, бронзовый перстень он даже не стал снимать. Тела убрал в кучу листьев поглубже в лес на обочине, противоположной лагерю, после чего двинулся лесом вдоль дороги. Метров через триста к югу он обнаружил двух лошадей, привязанных к веткам дерева, на которых заодно висела кормушка. Он решил забрать лошадей в лагерь на обратном пути, а завтра продать их в последнем селении перед хребтом. А чего добру пропадать? Причём действительно пропадать - сейчас ещё смогут траву пожевать, а зимой лошади без хозяина - смерть.
