А н и с ь я. Ну, что ты, что ты…
Т е л у ш к и н. Ежели снова ты… Ну, как тогда… Вдругорядь на шпиц поднимуся, да и кинусь с него, руки расставив. Полечу за тобою, так-то…
А н и с ь я. Ты же не андел небесный, Петруша, чтобы на небесах-то летать… Не примуть тебя.
Т е л у ш к и н. Об землю грянусь, да и дело с концом. Тада примуть. Без тебя все одно — не жилец я. Поймет Господь.
А н и с ь я. Нельзя так… Грех это. (Тоже сползает со стула, становится перед Т е л у ш к и н ы м на колени, обнимает его.) Знать, по судьбе нашей бороной прошли.
Т е л у ш к и н (в паузах между поцелуями). На Неве нынче, слышь ты, каменных львов ставят… Свинкзы… Морды у них — человечьи… С Египту везли…
А н и с ь я (забываясь). Зачем это…
Т е л у ш к и н (лихорадочно). Сказывают — утопленниц приманивать…
А н и с ь я. К чему… утопленниц?
Т е л у ш к и н. Прелестные львы… Заговоренные… Заклятье на них выбито.
А н и с ь я. Говори, говори… Петруша, говори…
Т е л у ш к и н. Царь ихний повелел… Стали в той земле покойнички к живым являться…
А н и с ь я. Страх-то, Господи…
Т е л у ш к и н. Мумии по-ихнему… Оживають, кидаются на людей, пожирают их…
А н и с ь я. Ох…
Т е л у ш к и н. Львы те — оберег… По ночам нечисть приманивают, да и… сничтожають ее… Наш государь про то прознал, повелел прикупить. Много, слышь ты, стало народу в Неву кидаться… Воду портят.
А н и с ь я. Целуй, целуй меня…
Т е л у ш к и н (почти кричит). Да ведь я тоже туды в полночь ходил!
А н и с ь я (слегка отстраняясь). Зачем это?
Т е л у ш к и н (горестно). Зачем… Тебя все высматривал, зачем…
А н и с ь я (отшатнувшись). Меня? Почему это… меня?
Т е л у ш к и н (ужаснувшись). Ну… как это… Ведь ты… Разве не… помнишь?
А н и с ь я (встает, медленно пятится). Не помню… Ничего не помню… Грех тебе, Петр Михайлович… Грех тебе!
Т е л у ш к и н (тоже встает). Погоди, куды ж ты… Постой! Анисья!
А н и с ь я (достигая лестницы). Петя… Что-то душно мне… Давит… (Хватается на горло.) Петя! Голубчик! Помоги… (Валится на пол.) Дышать нечем!
Т е л у ш к и н бросается к ней, поднимает голову, пытается привести в чувство. С нар скатывается П а ш к а, бежит к ним.)
Т е л у ш к и н. Анисьюшка! Родная моя! Что ж ты… Не помирай! Очнись! Пашка! Воды!
П а ш к а. Сейчас, Петр Михайлович! Я мигом! (Хватает со стола стакан с водой, несет Петру.)
А н и с ь я (на мгновение придя в себя). Не надо… воды… (Затихает.)
Т е л у ш к и н. Пашка! Что же это? Ить помират она! Сызнова помират!
П а ш к а. На постелю давай положим! За ноги бери!
Т е л у ш к и н и П а ш к а бережно относят Анисью на нары, укладывают.
П а ш к а. Ты, Петр Михайлович, за доктором беги! В тринадцатую! Вот что намедни заехали!
Т е л у ш к и н. Может, на воздух ее? Анисья! Ах ты, Боже мой…
П а ш к а. Нельзя ее боле трогать! Беги, Петр Михайлович! А я тута послежу, если что!
Т е л у ш к и н выбегает. П а ш к а, проводив его до лестницы, торопливо возвращается к А н и с ь е, пытается нащупать пульс — на руке, затем на горле. Потом быстро достает из-под своего матраса портативный прибор, начинает медленно водить над распростертым телом. Постепенно лицо его темнеет. Закончив осмотр, резко выпрямляется, присаживается к столу, с силой трет виски. Напрягшись, закрывает глаза, начинает говорить негромко, но четко.
П а ш к а. Аварийный контакт два. Алекса. Вызывает Крис. Повторяю, контакт два. (Пауза. Крис продолжает, почти умоляюще.) Алекса, просыпайся. Это очень важно. Аварийный контакт два. Алекса.
Голос К а т и (сонно). Это Алекса. Подтверждаю контакт два. Что у тебя, милый?
П а ш к а (оглянувшись на Анисью). У нас гости.
К а т я. Да? Среди ночи? И кто же? Уж не твоя ли прачка?
П а ш к а. Алекса, все очень странно. К Петру только что пришла… умершая жена.
К а т я. Анисья? Это которая… Как это — пришла? Не поняла, повтори.
П а ш к а. У нас в подвале — утонувшая год назад жена Петра Телушкина. Самоубийца. Они говорили.
К а т я. Почему ты открыто вышел на резервную связь? Тебя могут услышать!
П а ш к а. Некому. Телушкин за доктором побежал. А ей стало плохо. Внезапно сознание потеряла.
К а т я. Ты ее осмотрел? Прибор у тебя?
П а ш к а (еще раз оглянувшись на тело). У меня. Йоган после дурдома оставил. Но похоже…
К а т я. Что похоже? Может, спуститься? Старуха храпит на весь дом, не заметит.
П а ш к а. Нет… Не надо. Опасно.
К а т я. Ты ее сердце прослушал?
П а ш к а (медленно). У нее нет… сердца. (Пауза.)
К а т я. В смысле — остановилось?
П а ш к а. В смысле — совсем нет.
К а т я. Так не бывает!
П а ш к а. Это что-то вроде фантома. Только осязаемого. Такого я еще не видел…
К а т я. Солярис в петербургской дворницкой.
П а ш к а. Вроде того.
К а т я. И что ты обо всем этом думаешь?
П а ш к а. Ты знаешь… Пока, правда, на уровне догадок. Но только мне кажется, что Полдник, кроме нас, здесь ловит кто-то еще.
К а т я. Проведи молекулярный анализ вещества. Из чего она сделана?
П а ш к а. Уже пробовал. Прибор не определяет.
К а т я. Не может быть. Посмотри еще раз!
П а ш к а. Ладно. (Встает, подходит к телу А н и с ь и и вдруг отшатывается. Анисья резко садится в постели.)
К а т я. Что ты затих? Что случилось?
