Накрыли мне в свинарнике – хотя это сильно сказано. Горбушка хлеба, небольшой кусок курятины, плошка кислого вина. Удивляюсь, как я еще не помер от такого ''изобилия''. Как бы там не было, еда исчезла за считанные минуты, и желудок благодарно заурчал, требуя продолжения банкета.
– Извини, друг, но больше ничего нет, – сказал ему, сочувственно похлопывая. Теперь он заурчал разочарованно. – Ничего, вот выберемся отсюда, до отвала нагружу, – пообещал я.
Осталось только выбраться. Задача облегчалась, во-первых, тем, что хозяин до сих пор не приехал, во-вторых, не смотря на то, что на улице давно ночные мотыльки летают, ворота не закрыли. Однако у медали две стороны: появилась охрана, человек десять с мечами и копьями на перевес, и они проверяли любого выходящего или входящего. Причем выходили только женщины и в сопровождении охраны: светло-синие сюртуки, зеленые штаны, красные сапоги, на голове что-то напоминающее каску, с боку небольшой меч. Появляется острый вопрос: ''И как?'' Через стену не перелезть: ни веревки, ни лестницы у меня нет, а искать – временя дорого. Через ворота тем более путь заказан. Если только я по-быстрому не изменю пол на противоположный. А вот это кстати идея.
Незадолго до заката на просушку было вывешено белье и, видимо, его никто не собирается снимать. Прогулочным шагом я пошел в его сторону – оно висело на противоположной стороне двора. Если бы сейчас была сигарета, закурил бы, лениво пуская дым в сумеречное небо. Мимо прошмыгнули две молодки, засмеявшись чему-то. Хотелось беспечно засвистеть, но боюсь, что это будет переигрыванием и привлечет внимание. А пока охрана смотрит в другую сторону, умыкнул одежду, на глазок подходящее под мою фигуру – благо размеры позволяли выбрать: от узкотального платья, до дирижаблеобразного чехла – старенький чепчик и какую-то накидку.
Все тем же неспешным шагом – хотя очень хотелось побежать – зашел за угол ближайшей постройки и, оглядевшись, чтобы никого не было, нацепил этот балахон. Висел он на мне как пиджак на дистрофике. Я сам не маленького размера, но тут меня явно перещеголяли. Идти в таком ''наряде'' – лучше сразу сдаться. Необходимо было придать себе более женственные формы, благо сено валялось, чуть ли не под ногами. С веревкой было хуже, но и ее нашел. Так что, подпоясавшись, натолкал спереди сена, придавая ему округлые формы десятого размера. Грудь чесалось и в нее кололось, но хуже всего пришлось, когда встала необходимость создать подобную округлость сзади. Там веревкой не подвяжешься, поэтому сено пришлось пихать в свои же штаны, под которыми – пардон – был только я.
Была еще одна неприятность. Вряд ли в этом мире видели бородатых женщин. Поросль хоть и небольшая, но все-таки есть. Так что, надев чепчик, натянул его как можно ниже на глаза, а накидку поднял как можно выше.
Не хотелось бы мне сейчас себя увидеть. Представьте себя женщину необъятных форм, у которой видны только глаза и нос, причем она страдает жуткой чесоткой, от нее разит, как из… ну вы поняли и босая. Ботинок или туфель на мою ногу не нашлось.
Оставалось еще одна проблема – где найти грандира, чтобы согласился, проводит меня за ворота. Кстати, откуда их вообще берут? Оказалось, заседают они в небольшой сторожке, в которой находится охрана. Это я подглядел, когда из ворот вышла очередная дама. Вот этим тоже осложнялся выход, так что я в наглую пошел на стражников, изображая самую непристойную походку, на которую был способен: бедра летали из стороны в стороны, как качели, боясь рассыпать сено.
– Куда? – поинтересовался один из стражников с лицом усатого бульдога.
– Туда, – фальцетом произнес я.
– Зачем?
– По делам. Надо в деревню сбегать, к золовке, – как я рассудил, раз есть замок, значит поблизости, обязательно должна быть деревня, которая обеспечивает его.
– Почему без грандира? – все также безразлично-осторожным тоном спросил страж.
Что я должен ответить? Зачем они вообще ходят вместе? На ум приходят только две версии, и одна из них достойна пошлого анекдота. Вторая: не все так спокойно как кажется.
– Я быстро, – наконец ответил. – Добегу тут рядом, – и снова не ошибся с расстоянием до деревни.
– Одной нельзя, – все также лаконично заметил стражник.
– Ну, пожалуйста, – произнес я плачущим голосом и быстро захлопал ресницами.
То ли я такой хороший актер, то ли стражник попался вменяемый, то ли ему надоело терпеть мой запах – было видно, что это ему неприятно. Он осмотрел меня сверху вниз, потом справа налево, видимо, переключил в голове какие-то тумблеры и кивнул головой в сторону ворот.
Чуть ли не вприпрыжку устремился наружу. Правда, за воротами пришлось остановиться. Что там говорил Дьявол:
