Ему было лет девятнадцать-двадцать. Среднего роста, худо-ой, как жердь – первый кандидат в стан дистрофиков – удивительно как его до сих пор ветер не снес. Волосы до плеч цвета соломы. Большие темно-синее удивленные глаза, на губах играет извиняющая улыбка. Облачен в какую-то хламиду серого цвета… какие-то сандалии на босу ногу, а через плечо перекинута сумка из мешковины. Грешно было бы не напасть на такую легкую жертву – чем, в общем-то, и воспользовались… некоторые.
– Ты уверен? – осторожно спросил, думая, что ослышался.
– Так меня называла мама, а потом Старец.
– А покороче как-нибудь… можно?
– Мама меня звала Беней, иногда Вульфом, – краснея, признался парень.
Если бы было чем – я бы поперхнулся, но так как было нечем, пришлось просто откашляться.
– И куда ты путь держишь… Беня? – чуть не рассмеялся я, но вовремя сдержался и заставил себя сделать строгое лицо.
– Сегодня в полночь заканчивается неделя и мне надо ехать в Лотех.
– В общину надо вернуться?
– Нет, там меня ждет учитель, и я продолжу обучение, – откровенничал парень.
Поляну мы нашли, когда уже совсем было, потеряли тропу из виду. Свея сказала, что недалеко протекает ручей, и
Беовульф был отправлен на поиски хвороста. Свея так и молчала всю дорогу, не разговаривая ни со мной, ни с колдуном – дулась. Я был послан сооружать место для будущего костра. Лошадей мы стреножили здесь же, бросив поводья на раскидистый куст малины.
Минут через десять появился парень с целым ворохом веток, а еще через десять минут, после нескольких неудачных попыток – ну не умею я пользоваться огнивом и трутом, мне бы зажигалку или спички, в крайнем случае – Свея разожгла костер. Котелок, вода, крупа… мясо – вот и ужин готов.
Еле в тишине: Свея недовольно косилась на Беовульфа, а тот в свою очередь удивленно-опасливо поглядывал на девушку. У меня же назревал вопрос.
– Долго вы будите играть в гляделки? – они разом отвели глаза, словно мне почудилось. – Может, объясните, что между вами происходит.
– Ничего, – хором ответили они.
– Ну-ну, – саркастически заметил я. – Да между вами кипяток охлаждать можно.
– Между нами ни-че-го не происходит, – по слогам, чуть ли не выкрикивая каждое слово, произнесла Свея и уткнулась в миску с кашей.
Беовульф тоже играл в молчанку и смотрел куда-то в сторону. Казалось бы, идиллия, но что-то меня в этой ситуации напрягало. Может то, что слишком красноречивым было молчание, а может то, что мне никто ничего не хочет объяснить и я, теряюсь в догадках, гипотезах и предположениях. Как бы там ни было, чтобы между ними не было, мы вместе доедем до деревни, где и распрощаемся.
На землю опустилась тьма и лес, словно растерял все яркие краски, оставив только тускло-темные. Одиноким островком цивилизации горел наш костер, вокруг только деревья да кустарники, ну и трава вроде подстилки. Казалось, что лес уснул с последним лучиком солнца… но это обманчивое состояние. Жизнь есть даже там, где нет солнечного тепла.
Над деревьями поднималась одноглазая луна – царица ночи, мать всего, что живет в темноте и светило для тех, кто не выходит из нор при свете дня. Все началось с легкого шуршания, словно кто-то шел по опавшим листьям, загребая их ногами… Следом раздалось испуганное пищание, которое пару секунд спустя резко оборвалось, зато раздалось довольное урчание – кто-то приступил к ужину.
Шуршание, копошение, шипение, ворчание, урчание, недовольное рычание – наполнили лес в одно мгновение. Злобный оскал блеснувших в темноте клыков и море красных глаз. Они появлялись из неоткуда, просто зажигаясь в темноте, как стоп-сигналы. Они окружали. Казалось, что поглазеть на нас собралось все лесное братство тьмы и мне это не нравилось.
Когда звуки из осторожных перешли в тональность озлобленных, а рычание стало слишком громким и… честно признаюсь, страшным – я не выдержал. Схватив горящую ветку начал размахивать ею.
– Ну… подходите… Хватит прятаться, твари! – заходился я.
Вместо ответа прозвучал… смех. Казалось, что он шел со всех сторон – даже снизу – окружая поляну. Все шумы, что были ранее исчезли, оставив после себя острое чувство нехватки. Лучше бы шумело зверье, чем некто или… нечто? растягивая нервы, до состояния ''еще чуть-чуть и придется покупать новые струны''. Хохот бы безумно-издевательским и в тоже время настолько дурацким, что казалось, будто в темноте прячется хор клоунов.
– Выходи, сволочь! – шумел я, чуть ли не бегая по поляне.
В одной руке горящая ветка, которой размахиваю из стороны в сторону, грозясь, в конце концов, поджечь лес. В другой сжимаю меч, и не, потому что хочется подраться, а потому что страшно.