Чтобы убрать три тела во двор, понадобилось минут десять, а вот с четвертым телом – оно же первым оказавшиеся на земле безсознания – пришлось повозиться. Убрать… да что там, даже сдвинуть такую тушу с места – проще эвакуатор вызвать. Нет, мы его не потащили во двор – далеко – просто привалили к стене, рядом с входом, нахлобучив шлем на глаза. Копье примостилось рядом, создавая необходимую картину: сморило – спит.
Осмотрев еще раз невольно ''спящих'' и улицу, на которой в течение всего ''представления'' не появилось ни одной живой души, мы… пусть не с чистой, но совестью, вошли в тюрьму… Добровольно.
– Там нет никого, – тихо произнесла Свея, осторожно заглядывая в комнату охраны.
Массивная дверь, с не менее массивной золотой ручкой, была закрыта – я пробовал. Однако нас интересовала не она, а другая, та, что с железными полосами по периметру. Вот она-то как раз была… тоже заперта.
– Приехали, – вынес я неутешительный вердикт. – Как будем открывать?
Свея смерила меня таким взглядом, словно удивляясь, откуда я вообще взялся. Оценив, в очередной раз, мои умственные способности – это по ее лицу ясно – она просто вышла на улицу и спустя пару минут вернулась со связкой ключей.
– Логично, – честно говоря, я не подумал о том, что у охраны могут быть ключи от дверей. Вот оно современное воспитание – это я про себя.
Девушка склонилась к замочной скважине и пару минут спустя дверь была открыта. Сразу за ней начиналась лестница, ведущая… естественно вниз – это вам не ''подвалы'' на Любянке – тут все по правилам.
Спустя двадцать три ступеньки вниз – специально считал, так как было темно, а света мы с собой естественно не взяли – наконец-то встали на ровную площадку пола. Тускло чадили два сиротливых факела, создавая, ни сколько свет, сколько вонь. Справа была дверь: черная, обитая тяжелыми полосами метала, с грозно торчащими шипами, на которых виднелась… Ох, хотелось бы поверить, что это простая ржа. Налево уходил широкий, но недлинный коридор в конце, которого виднелась небольшая комната, больше похожая на коморку, в которой… спал стражник.
Я осторожно тронул Свею за плечо, указывая на неожиданную неприятность. Девушка медленно начала вытаскивать метательный нож, и ее намеренья были самыми явными, только меня это не устраивало. Все также осторожно, но требовательно, накрыл ее ладонь своей и отрицательно покачал головой. Ее взор был непонимающим, словно я запретил ей есть сладкое, а не убивать человека. Также взором объяснил, что не хочу лишних жертв и, что можно обойтись без этой бессмыслицы. Она поморщилась, что-то про себя добавила, изобразив на мордашке ехидство, и махнула рукой – делай что хочешь.
Медленно, ступая только на мысочки, стараясь дышать через раз, мне удалось добраться… до первой двери – всего их было четыре, по две с каждой стороны – и в это время одну из заключенных вдруг захотелось поорать. Темный каземат принял на себя звуковую волну, а потом с радостью пустил гулять по коридору, ударяя о стены, потолок, о спящего… Вот теперь уже нет, стражника.
Пришлось совершить марш бросок, пока охранник окончательно не пришел в себя и не создал лишних проблем. Он только успел широко зевнуть, расширить от удивления глаза – всё. В следующее мгновение я впечатал его в стену, приложив лысой головой – шлема на нем не было – к неровной кладке серого камня. Звук был глухой, но и его скрыл вопящий заключенный.
– Ну и чем это лучше?
– Жив остался, – пояснил я.