В орущей камере бесновался какой-то старичок, чуть ли не прыгая на стены – этому мешала цепь. Напротив было пусто, во второй тюремной комнате слева сидел некто укрывшийся с ног до головы ярко-красным плащом – точно не Беовульф, даже по комплекции видно. Зато в четвертой был обнаружен худенький паренек, скромно сидящий на краюшке скамьи, что служила и стулом и лежанкой одновременно, понуро опустив голову.
– Привет, заключенным, – поприветствовал я его.
Вульф дернулся, поднял ясные очи и…
– Что… и вас схватили? – дрогнувшим голос произнес он.
– Да как тебе сказать… – начал уклончиво я. – Мы тебя пришли вызволять.
Вы бы видели его радость: еще немного и будет прыгать как тот бесноватый в первой камере, только цепь на этот раз не помешает.
– Спокойно, спокойно, – пытался успокоить я его. – Сейчас мы тебя вытащим.
И действительно, через несколько минут Беовульф оказался на свободе. Первое что он сделал, будучи не в камере обнял меня, а потом попытался также проявить чувство благодарности к Свее… Однако получив однозначный взгляд обещающий убить на месте, отказался от этой идеи и просто сказал спасибо.
– Нам еще отсюда выбраться надо, – урезонил я парнишку, а то он слишком обрадовался нашему появлению.
Выбрались мы, как ни странно, без проблем: ни сопротивления, ни попытки остановить, даже бруствер никто не выкопал, чтобы обороняться от нас. Такое ощущение, что мы никому не нужны – даже обидно. Кони находились тут же: стояли себе спокойно, ни их, ни трогали, ни они никого не трогали. Лошадка колдуна была обнаружена во дворе жующей сено. Двое стражников и тот неудачник, что попытался нажиться на моем заключении, валялись тут же, придаваясь каким-то своим ведениям.
Ярко светило над городом солнце, небо было почти чистым, только небольшие белые облака пробегали по нему, как бы играя в догонялки друг с другом. Верху носились птицы, крича друг другу что-то на своем наречии, а впереди нас была пустая улица, по которой мы неспешно, но все же не задерживаясь, удались прочь от тюрьмы.
– Я только успел проехать несколько метров, как из неоткуда возникли грандиры и схватили меня, – рассказывал Беовульф. – Начали задавать вопросы о каком-то шуте Скроме, что имел наглость сбежать от господина Хазора. Но я ведь даже не знаю, кто это, – недоуменно пожал плечами колдун.
Зато Свея очень выразительно посмотрела и вовремя прыснула в кулачок. Да, смешное имя, не я же его выбирал – так меня обозвали.
– Они не поверили и стали утверждать, что раз я вышел из леса, то должен был встретить этого раба… Да, с ним еще какая-то девчонка должна быть – ее тоже ищут.
Вот теперь пришла моя очередь выразительно посмотреть на спутницу – правда было не до смеха.
– Как я не доказывал, что никого не встречал, они повязали меня и притащили в это ужасное место. Я слышал, как один из стражников говорил, что меня сожгут вечером на костре, как колдуна… Откуда они это узнали, я ведь не говорил?
– Просто нашли причину докопаться, – отмахнулся я. – Тебе сейчас куда?
– Надо найти Старейшину – он укажет дальнейший путь… Он живет почти на окраине, – ответил Беовульф на мой немой вопрос.
Свея снова не разговаривала с колдуном, но теперь на лице не было того отвращения и желание немедленно убить, которое проявлялось в самом начале нашей с ним встречи.
Вокруг гудел народ, перекрикивались продавцы и покупатели, зазывали кликуши, носились дети – город жил своей обычной жизнью. И никто не догадывался, что тройку людей, что сейчас прорезают их ряды как хороший пловец воду, в скором времени будут разыскивать. В этом я ни сколько не сомневаюсь, но это не повод спешить. Если сейчас пустить коней в галоп, распугивая местное население, то нас с радостью запомнят, даже укажут, куда мы направились. А вот так не спеша – ну гуляем и гуляем. Кому мы нужны?
Домик Старосты действительно был на самой окраине деревни. Скромный одноэтажный деревянный дом, чуть покосившийся от времени, стоял прикрываемый с улицы какой-то таверной – захочешь, не найдешь. Покатая крыша, когда-то зеленого цвета, дверь, что держится на честном слове и пара ступенек, по которым мы и попали в дом. Внутри было не намного лучше: скрипучий пол – каждый шаг, как ножом по стеклу; с потолка свисает пыль, а большая часть помещения заставлена книгами и шкафами.
Посреди этого ''великолепия'' за столом, который представляет собой больше антикварную ценность, нежели рабочую, сидел старик перед открытым фолиантом невероятных размеров. Лысая голова, длинная белая борода, тонкие губы, что-то неслышно шепчут, худой… даже худее нашего парнишки и в какой-то хламиде до пола.
– Это он? – задал я глупый вопрос, учитывая, что кроме него в доме никого нет.