Ответом с той стороны послужили мечи направленную в нашу сторону и как не крути, их было больше. Однако и мы сдаваться просто так, не намеренны. Беовульф начал что-то шептать, волк ощерился, показав свои немаленькие клыки, ну а я в который раз поднял меч.
– Ты раб, Скром, и всегда им будешь, – с вызовом произнес Хазор. – Ты пытался убить меня…
– Я старался выжить, – огрызнулся я.
– Убить… хотел меня, – аспидом прошипел он. – И я обещаю, что уничтожу тебя, сожгу твое тело и развею по ветру, так чтобы даже Святой не смог собрать.
Грандиры сделали осторожный шаг вперед, а мы втроем отступили на шаг назад, и дверной косяк уперся мне в спину.
– У тебя есть сутки, раб, – неожиданно закончил господарь.
– Что? – то ли не понял, то ли ослышался я.
– У тебя есть один день, – повторил Хазор, вытирая окровавленный меч. – Потом пощады не жди… Уходи! – выдавил он из себя. – Но помни, что только один день, отделяет вас, – он указал на нас с колдуном, – от неминуемой смерти и вашу девчонку тоже, как только мы ее найдем.
Волк осклабился, но мне показалось, что он улыбается.
– Можете забрать коней и оружие. Убирайтесь отсюда, пока я не передумал! – он протолкался сквозь неровный строй грандиров.
Все, в том числе и я смотрели недоуменно в след Хазору, особенно не понимали его решения стражники. Вместо того чтобы схватить и предать немедленной смерти двух беглецов, хозяин отпускает их, да еще и фору в целые сутки дает.
Оружие Свеи осталось наверху, так что пришлось подниматься в комнату. Первое что я увидел, это труп Крымкха с распоротым животом и вырванным горлом, из нашей комнаты – где нас держали связанными – торчали ноги и судя по обувке это не грандир. Его голову я нашел за перевернутой кроватью, там же обнаружились ножи девушки.
Вулкан оказался оседланным, как и конь Свеи и лошадка Беовульфа – явно Хазор не собирался здесь задерживаться. Мой конь весело замахал хвостом, приветствуя. Лошадь колдуна уткнулась ему в плечо, а он ей что-то тихо нашептывал на ухо. Лишь жеребец девушки вел себя спокойно, даже, несмотря на то, что в дверях конюшни высилась фигура волка.
На дворе было пусто и только двое грандиров несли стражу на дверях подворья. Прощаться было не с кем, поэтому мы вскочили на коней и поехали рысью – я все еще не верил, что все так просто завершилось. По крайне мере на ближайшие двадцать четыре часа.
Мы гнали остаток ночи, стараясь уйти как можно дальше. Луна ярко освещала дорогу, иначе кони давно бы сломали ноги, а мы шеи, но мне казалось, что даже не будь ночного светила, я бы спокойно различил лесную тропу. Где-то средь деревьев мелькала черная тень с белой манишкой на груди.
Когда солнце начало выползать из-за горизонта, задевая нас пальцами-лучами, мы буквально рухнули возле небольшого лесного озера. Уже находясь в бессознательном состоянии от пережитого, скорее на автомате, стреножил Вулкана и коня Свеи. Беовульф в это время подвесил им сумки с овсом и вот тут силы окончательно покинули все наши члены. На землю рухнули два бездыханных тела и захрапели… мне так кажется.
Проснулся оттого, что кто-то по мне ходил. Приоткрыл глаза: оказывается, белка прыгает, осматривая мое бренное тело, как лилипуты Гулливера. А потом она преспокойно уселась на груди, воззрела своими маленькими черными глазками и начала грызть орех.
– Уйди, животное, ты весишь как слон, – беззлобно попросил я.
Белка удивленно посмотрела, словно не ожидая, что я могу еще и говорить – видимо, приняла за бревно, – закусила не догрызенный орех и шустро забралась на стоящее рядом дерево.
Где-то далеко вверху светило солнце, разбрасываясь лучами, как крупой перед голодными курицами. Чуть ниже парили птахи – вечные завоеватели неба – то вальяжно расправив крылья, то, гоняясь за кем-то невидимым моему глазу. А еще ниже, над головой, раскинул свои ветви молодой дуб, создавая благодатную тень, а то мы бы уже давно изжарились на солнцепеке.
Рядом все еще спал Беовульф, подложив под голову сумку, мирно паслись стреноженные кони, пощипывая травку. Правда, я не помню, чтобы кто-то из нас снимал им сумки, а может, и снимали – неважно. В озере плескалась рыба, и шумели какие-то пернатые.