Хотелось, чтобы на этом все кончилось, но боюсь, что сейчас будет вторая часть… и думается не балета. Конское ржание становилось все слышнее, но его пытался перекрыть нарастающий шум, что следовал из дома. В результате на двор одновременно, словно договорились заранее, выскочила конница градиров человек в пятнадцать – похоже это второй отряд, что шел по более безопасной тропе, – а из дома выкатился первый отряд, который сзади чуть ли не пинками подгоняли трое: Беовульф, Хазор и… волк. Мне как всегда повезло. В этот раз оказался между двух отрядов и вся загвостка в том, что один из них живой, а второй – мертвый. Отгадаете какой? Вот кто я теперь между этими молотам и наковальней – гвоздик?
Помните как в русских сказках: «Направо пойдешь…» – чего-то там найдешь, в общем, жив, здоров и детишек куча, а вот: «Налево пойдешь – смерть свою найдешь». Как прав был автор, что высекал те строки на камне, видимо ему приходилось бывать в подобной ситуации. Вставала дилемма: с одной стороны живые люди, с которыми можно выпить, закусить, поболтать за жизнь, НО… они охотятся за тобой, с вполне конкретной целью. С другой стороны: такое же количество грандиров, но с ними не выпить, не поговорит, а закусить они похоже могут тобой, но… Однако в той стороне друзья, пардон – друг. Двух остальных я бы поостерегся называть такими высокими словами: Хазор меня уже раз убил – спасибо, хватит, а волка вообще впервые вижу.
Я чувствовал, как по руке стекает кровь, сбегая по пальцам и падая каплями на землю. Пока мысленно метался к кому бы примкнуть, все решилось само собой. Первый отряд… или второй? Что-то я в них сам запутался. Короче, те, что мертвые, а ребята выглядели как самые натуральные трупы: глаза налитые кровью, у некоторых они, правда отсутствуют, кое у кого рты порваны, грудные клетки вскрыты, ноги, правда целы, поэтому они так шустро и выбегали. Так вот кто-то из них закричал голосом полным жажды: ''Кровища-а!!!'' – и все как по команде ринулись на меня.
В ответ на это донесся голос Хазора: ''Убить!'' – и копья всадников все как один нацелились на меня. Появилось желание обхватить голову и с тихим стоном ''ой-ё'' – надо же быть такими тупыми – уйти в монастырь.
– Да не его, болваны! – скорректировал своих воинов господарь.
Копья синхронно повернулись к мертвецам и как раз вовремя. Не думал, что трупы могут так хорошо владеть оружием, но реальность начала доказывать обратное. Видимо смерть не лишала грандиров способности к военному искусству. На меня набросились двое с такой яростью и напором, что пришлось отступить, остальным понравились лошадки, поэтому они направились к ним.
Мечи мелькали перед лицом, пытались разрубить или хотя бы порезать серьезно. Все же каким-то чудом мне удавалось или отбить или уклониться от них. И не смотря на то, что левая рука болела, как ныло и лицо, но я вполне сносно мог обороняться и даже наносить ответные удары. Живые грандиры рубили своих мертвых собратьев и в этом им помогали Хазор и волк. На них, почему-то усопшие мало обращали внимание, чем они и пользовались. Мой бывший господин рубал их по спинам, а волк так вообще мог одним ударом снести голову, или, поднатужившись оторвать еще что-нибудь. Беовульф скромно стоял возле двери и иногда поглядывал внутрь дома, видимо боясь нападения изнутри.
Луна, как природный софит освещала место боя, порой создавая причудливые тени, а иногда и отсвечивая в безумных взглядах мертвецов – поляна ужасов какая-то. Наконец мне удалось убить одного… хотя он и так уже мертв – обездвижить (так будет точнее), лишив его, сначала, ноги, а потом и головы. Похоже, потерю конечностей мертвяки не воспринимали, ерть не лишала грандиров, пусть и ертваых, способности к военному искусству. ю. как опасность – если это не голова. Мельком можно было видеть, как бьются однорукие, даже одноногие, стараясь сохранить равновесие.
Второй усопший, что решился напасть на меня, был лишен скальпа, аж по самые глаза и, постояв несколько секунд, рухнул, раскидав руки при этом, умудрившись отрубить часть ноги еще одному грандиру, из тех, что требовал крови.
Вся битва заняла не более пяти минут, оставив после себя полтора десятка трупов, что и так уже были мертвы, в разобранном состоянии: руки, ноги, головы, кое-что другое – отдельно друг от друга, осталось только упаковать и отправить адресату. Командир стражи Грам, лежал там же с отрублено головой. Из наших, т.е. тех, кто еще дышит и не требует крови, особо сильно никто не пострадал, несколько рубленых ран и порезов не в счет. Правда было ранено несколько лошадей, у них оказались распороты животы и порваны глотки, пришлось отрубать головы, мало ли что – вдруг решат восстать.
Хотелось бы верит – в который раз, – что на этом все закончиться, но почему тогда я медленно отступаю к дому, а Хазор столь же медленно к своему отряду? Волк тихо, не угрожающе, но предупреждающе зарычал и… отошел к нам, что не может не радовать.
– Что будем решать? – первым задал я вопрос, что так и витал в воздухе.