– Да, я слишком долго отсутствовал. Но ведь у Рауля были все необходимые для научной работы средства. Как они могли его отпустить?
– Научная работа для этих людей ничего не значит, Алекс. Они не хотят лишних расходов. Теперь все совсем по-другому. – Стефани сняла руку с моей талии, и мы пошли дальше.
– А кто тот парень? – спросил я. – Мистер Серый Костюм?
– А, этот... – она занервничала. – Хененгард. Пресли Хененгард. Начальник службы безопасности.
– Выглядит как головорез. Используется для выколачивания долгов?
– Было бы неплохо, – рассмеялась Стефани. – Больнице не хватает процентов восемьдесят. Кажется, он вообще ничего не делает, только повсюду следует за Пламбом и вынюхивает. Некоторые считают, что он похож на привидение.
– В каком смысле?
Она ответила не сразу:
– Наверное, из-за его манеры поведения.
– У тебя были с ним неприятности?
– У меня? Нет. А что?
– Когда мы говорим о нем, ты нервничаешь.
– Нет. Ничего личного – просто его поведение в отношении всех нас. Неожиданно появляется. Возникает из-за угла. Ты выходишь из палаты пациента, а он тут как тут.
– Интересно.
– Очень. А что же делать бедной девушке? Вызывать службу безопасности?
Я спустился на цокольный этаж один, нашел службу безопасности, выдержал пятиминутный допрос охранника в форме и в конце концов заслужил право получить карточку-пропуск с цветной фотографией.
Фотография как для полиции. Я прицепил карточку на лацкан и спустился вниз по лестнице в полуподвал, направляясь в больничную библиотеку с намерением изучить список Стефани.
Дверь оказалась заперта. Прикрепленное к ней объявление без даты сообщало новые часы работы – с 15.00 до 17.00 по понедельникам, вторникам и средам.
Я зашел в примыкающий читальный зал. Он был открыт, но совершенно пуст. Словно ступил в другой мир: отполированные панели, мягкие кожаные стулья и кресла в стиле Честерфильд, слегка потертые, но дорогие персидские ковры на исцарапанном дубовом паркете.
Казалось, что Голливуд находится где-то на другой планете.
Когда-то эта комната представляла собой кабинет помещичьего дома в Котсволде, затем была подарена больнице – еще до того, как я прибыл сюда интерном, – перевезена через Атлантику и восстановлена при финансовой поддержке патрона-англофила, который полагал, что медикам следует отдыхать, как положено в высшем свете. Этот человек никогда и в глаза не видел врачей из Западной педиатрической больницы.
Я пересек комнату и попробовал открыть дверь в библиотеку. Не заперта.
В комнате без окон было совершенно темно. Я включил свет. Большинство полок пустовало, на некоторых лежали тощие стопки разрозненных журналов. На полу – небрежно сложенные груды книг. Задняя стена оказалась голой.
Компьютера, при помощи которого я раньше искал нужные мне для работы материалы, не видно. Отсутствовали и дубовые каталожные ящики, с выполненными от руки на пергаментной бумаге указателями. Единственным предметом мебели оказался серый металлический стол. К столу липкой лентой прикреплен лист бумаги: вкутрибольничное объявление, написанное три месяца тому назад.
ДЛЯ СВЕДЕНИЯ СЛУЖЕБНОГО ПЕРСОНАЛА от Дж. Г. Пламба, главного управляющего.
По вопросу реорганизации библиотеки.
В соответствии с многочисленными просьбами персонала и последующим положительным решением научного совета, общего собрания совета директоров и финансового подкомитета исполнительного совета каталог медицинской библиотеки будет полностью компьютеризирован с применением стандартных поисковых программ типа «Орион» и «Мельвиль». Контракт на переоборудование был выставлен на конкурс и после тщательного изучения и расчета затрат предоставлен "БИО-ДАТ инкорпорейтед, Питсбург, штат Пенсильвания, – концерну, специализирующемуся на медицинских и научных информационных системах и интеграции учреждений здравоохранения. Представители «БИО-ДАТ» информировали нас, что весь процесс займет приблизительно три недели с момента получения ими всех необходимых данных.
В соответствии с этим существующий в данный момент библиотечный каталог будет отправлен 6 центр «БИО-ДАТ» в Питсбурге на весь срок переоборудования и по завершении работ возвращен в Лос-Анджелес на хранение в архив.
Убедительно призываем вас к сотрудничеству и терпению.
Три недели растянулись на три месяца.
Я провел пальцем по металлическому столу. Палец почернел от пыли.
Выключив свет, я вышел из комнаты.
Бульвар Сансет являл собой мешанину из буйного разгула страстей и убогой нищеты, надежд иммигрантов на лучшую жизнь и погони за преступной наживой.
Я проехал мимо злачных заведений, притонов новой музыки, гигантских рекламных щитов шоу-бизнеса и магазинчиков на Стрип, где продавалась одежда, рассчитанная на пресыщенные вкусы, пересек Дохени-драйв и скользнул в святилище доллара – Беверли-Хиллз. Миновав поворот на Беверли-Глен, я направился туда, где всегда можно заняться серьезной научной работой. Туда, куда приезжал трудиться и Чип Джонс.
Биолого-медицинская библиотека была заполнена жаждущими знаний и теми, кто был вынужден заниматься там. У одного из дисплеев сидела знакомая мне особа.
