– Пытаюсь придумать что-нибудь. Мне кажется, единственный способ разрешить такую проблему – это схватить подлеца за руку на месте преступления. Малютке становится плохо именно дома?
Я кивнул.
– Тогда единственный способ – наблюдение за их домом при помощи электронных средств. Скрытые аудио– и видеоприборы. Нужно постараться засечь, когда кто-то действительно пытается отравить ребенка.
– Игрушки полковника, – заметил я.
При этих словах Майло нахмурился.
– Да, именно такие штучки доставили бы удовольствие этому хрену... Ты знаешь, он переведен.
– Куда?
– В Вашингтон, федеральный округ Колумбия. Куда же еще? Новая контора специально под него. Корпорация с одним из тех названий, которые ничего не говорят о ее деятельности. Ставлю десять против одного, что живет на денежки правительства. Прислал недавно записку и визитную карточку. Поздравления со вступлением в век информатики и несколько бесплатных программ для подсчета моих налогов.
– Значит, знал, чем ты теперь занимаешься?
– Очевидно. Но вернемся к твоей отравительнице младенцев. И к установке «жучков» в ее доме. Без судебного ордера все, что ты с их помощью обнаружишь, будет недействительным в качестве улики. Но судебный ордер можно получить только на основании веских доказательств, а у тебя всего лишь подозрения. Не говоря уж о том, что дед – большая шишка и тебе нужно быть сверхосторожным. – Он дочистил апельсин, отложил, вымыл руки и принялся разделять его на дольки. – Это дело может быть очень печальным – пожалуйста, не говори мне, как хороша малышка.
– Малышка прелестна.
– Премного благодарен.
Я возразил:
– Но в педиатрических журналах сообщалось о паре случаев, произошедших в Англии. Там удалось записать на видеопленку матерей, душивших своих малышей. И всего лишь на основании подозрений.
– Записывали дома?
– В больнице.
– Огромная разница. И насколько мне известно, в Англии другие законы... Дай мне обмозговать это, Алекс. Поищу, что мы реально сможем сделать. А тем временем покопаюсь в местных архивах, в банке национального центра информации о преступлениях, на тот случай, если кто-нибудь из наших подопечных когда-то нашалил, – тогда мы сможем набрать достаточно материала, чтобы получить ордер. Старина Чарли отличный учитель – посмотрел бы ты, как я расправляюсь с этими базами данных.
– Ты-то сам не особенно рискуй, – посоветовал я.
– Не беспокойся. Предварительный сбор данных – это то, чем офицер занимается всякий раз, когда задерживает за нарушение дорожного движения. Если когда и копну поглубже, то буду поосторожнее. Родители жили где-нибудь еще, кроме Лос-Анджелеса?
– Не знаю, – ответил я. – На самом деле, сведений о них у меня немного, пора начать разузнавать.
– Ага, ты покопаешься у себя, а я у себя, – размышлял он вслух, сгорбившись над столом. – Они из высших кругов, значит, учились, наверное, в частных школах. А это будет не так уж просто.
– Мать, возможно, из обычной школы. Не похоже, что она родилась в богатой семье.
– Выскочка? Сделала себе карьеру?
– Нет, все гораздо проще. Он преподает в колледже. Так что она могла быть одной из его студенток.
– О'кей. – Майло открыл свой блокнот, – Что еще? Может быть, его служба в армии, может быть, офицерская подготовка – еще один крепкий орешек. Чарли наловчился взламывать некоторые военные досье, но там нет ничего особенного: всякие пособия ветеранам, перекрестные ссылки и подобная ерунда.
– Чем это вы там занимаетесь – шарите по банкам секретных данных?
– Шарит больше он, а я наблюдаю. Где преподает отец?
– В муниципальном колледже Уэст-Вэлли. Социологию.
– А мать? Работает?
– Нет, она все время с ребенком.
– Серьезно подходит к своим обязанностям, да? О'кей, давай фамилию.
– Джонс.
Он посмотрел на меня.
Я кивнул.
Он громко, словно пьяный, расхохотался.
На следующий день я прибыл в больницу в 9.45. Автостоянка для врачей была заполнена почти до отказа, и мне пришлось въехать на самый верх, чтобы найти место. Охранник в униформе стоял в тени перекрытий и, прислонившись к бетонному столбу, покуривал сигарету. Он следил за мной, пока я вылезал из своей «севиль», и отвернулся только тогда, когда я сверкнул в его сторону новым значком-пропуском, прикрепленным на лацкане пиджака.
В отделении для частных пациентов, как и накануне, было тихо. Одна-единственная медсестра сидела у стола, а регистраторша читала журнал.
Я просмотрел медицинскую карту Кэсси. Стефани уже провела утренний осмотр и сделала записи. Хотя никаких настораживающих симптомов обнаружено не было, она решила задержать девочку в больнице по крайней мере еще на день. Я направился к палате 505W, постучал и вошел.
Синди Джонс и Вики Боттомли сидели на диван-кровати. На коленях у Вики лежала колода карт. Женщины подняли глаза на меня.
Синди улыбнулась:
– Доброе утро.
– Доброе утро.
– О'кей, – бросила Вики и встала.
