Мы миновали двери с надписями «ДЛЯ СТОЯЩИХ» и «ДЛЯ ПРИСАЖИВАЮЩИХСЯ», перешагивали через чьи-то ноги и пытались обойти какие-то отбросы. Лысый делал это ловко, его походка была легкой и проворной, пижамные брюки раздувались на ходу. В конце коридора оказалась еще одна дверь из проржавевшего металла, похожая на ту, которую охранял вышибала.
— На свежем воздухе, хорошо? — предложил лысый писклявым голосом.
— А что там снаружи, Роберт?
Бармен пожал плечами и почесал подбородок:
— Зады.
Ему можно было дать от тридцати пяти до сорока пяти лет. Борода оказалась всего-навсего легким пушком, который не особенно скрывал лицо. А это лицо следовало бы прятать: мелкая крысиная морда, хмурая и злобная.
Майло толкнул дверь, выглянул наружу и взял бармена за руку.
Мы вышли на небольшую огороженную автостоянку. Там стояли двухтонный грузовик и три легковые машины. Земля была завалена мусором, кучи которого в некоторых местах доходили до трех футов высотой; ветер ворошил его. Над забором висела жирная луна.
Майло отвел лысого на сравнительно чистое место почти на середину участка, подальше от машин.
— Это Роберт Гэбрей, — сказал он мне. — Чрезвычайный и полномочный знаток смесей. — И, обращаясь к бармену: — У тебя быстрые руки, Роберт.
Бармен повертел пальцами:
— Надо же работать.
— Старая протестантская мораль?
Ничего не выражающий взгляд.
— Тебе нравится работать, Роберт?
— Надо. Они всё учитывают.
— Кто они?
— Хозяева.
— Они что, там, внутри, следят за тобой?
— Нет. Но у них есть глаза.
— Это смахивает на ЦРУ, Роберт.
Бармен промолчал.
— Кто тебе платит, Роберт?
— Есть парни.
— Какие такие парни?
— Они хозяева этого здания.
— Какое имя стоит на твоем платежном чеке?
— Нет никаких чеков.
— Значит, платят наличными, Роберт?
В ответ кивок.
— Значит, ты скрываешь свои доходы от Налоговой службы?
Гэбрей скрестил руки и потер плечи.
— Выкладывайте, что я такого сделал?
— Ты это знаешь лучше меня. Правда, Роберт?
— Арабы, они хозяева.
— Как зовут?
— Фаризад, Наризад, Наришит, выбирайте сами.
— Похоже на иранцев, а не на арабов.
— Как вам нравится.
— Сколько времени ты работаешь здесь?
— Пару месяцев.
Майло покачал головой:
— Нет, я так не думаю, Роберт. Хочешь попробовать еще раз?
— Что? — Гэбрей казался удивленным.
— Вспомни, где ты был на самом деле два месяца назад, Роберт.
Гэбрей опять потер плечи.
— Замерз, Роберт?
— Нет, это так… О'кей, да, правильнее сказать, пару недель.
— Ага, — кивнул Майло. — Это уже лучше.
— Как хотите.
— Недели, месяцы — для тебя что, все равно?
Гэбрей не ответил.
— Это просто показалось месяцами?
— Как хотите.
— Время летит быстро, когда тебе весело?
— Как хотите.
— Две недели, — продолжал Майло. — Это уже больше похоже на правду, Роберт. Наверное, ты это хотел сказать. Зачем доставлять неприятности — ты просто ошибся, правильно?
— Да-а.
— Ты забыл, что два месяца тому назад ты вообще нигде не работал, потому что сидел в окружной тюрьме из-за ерундового случая с мари-ху-аной.
Бармен пожал плечами.
— Умнее не придумаешь, Роберт, работать под этими красными фонарями, когда у тебя в багажнике лежит такой кирпичик.
— Это было не мое добро.
— А-а.
— Правда, парень.
— Значит, ты повесил на себя чью-то вину?
— Ага.
— А ты, оказывается, просто добрый малый, а? Настоящий герой.
Гэбрей опять пожал плечами. Потер их. Поднял руку и почесал макушку.
— У тебя что, зуд, Роберт?
— Все в порядке, парень.
— Уверен, что это не от наркотиков?
— У меня все в порядке, парень.
Майло посмотрел на меня:
— Роберт умеет смешивать не только жидкости. С порошками у него тоже неплохо получается. Настоящий химик-любитель. Не так ли, Роберт?
Очередное пожатие плечами.
— Ты работаешь днем, Роберт?
Отрицательное движение головой.
— Твой офицер знает, что ты работаешь здесь?
— А почему я не могу этого делать?
Майло нагнулся к лысому и терпеливо улыбнулся.
— Потому что предполагается, что ты, как рецидивист, хотя и мелкий, должен держаться подальше от вредного влияния, а этот народец там, внутри, не выглядит очень уж благонадежным.
Гэбрей втянул воздух сквозь сжатые зубы и уставился в землю.
— Кто сказал вам, что я здесь?
— Избавь меня от своих вопросов, Роберт.
— Это та самая сука, да?
— Какую суку ты имеешь в виду?
— Сами знаете.
— Разве?
— Знаете — вы же нашли меня здесь.
— Злишься на нее, Роберт?
— Не-а.
— Совсем нет?
— Не даю себе взбеситься.
— А каким ты становишься?
— Никаким.
— Спокойным?
Вместо ответа Гэбрей спросил:
— Можно мне закурить?
— Она оплатила твой выпуск на поруки, Роберт. По моим понятиям, это делает ее героиней.
— Я женюсь на ней. Можно мне закурить?
— Конечно, Роберт, ты свободный человек. По крайней мере, до суда. Все потому, что эта сука внесла за тебя залог.
Гэбрей вынул из своих пижамных брюк пачку «Кулз». Майло зажег для него спичку.
— Давай поговорим о том, где ты был три месяца назад, Роберт.
Гэбрей затянулся и снова сделал вид, что не понимает, о чем разговор.
— За месяц до ареста, Роберт. Поговорим о марте.
— Ну и что о нем?
— О «Майян Мортгей».
Гэбрей курил и смотрел в небо.
— Помнишь о нем, Роберт?
— А что о нем?
— Вот это.
