Дьявольский вальс полностью

— Кабинет профессора Зимберга.

— Будьте добры, профессора Зимберга.

— Его нет в городе, сэр.

Я высказал догадку:

— Он в Вашингтоне?

— Гм… Простите, а кто вы?

— Профессор Швейцер, старый коллега. А Уол… профессор Зимберг сейчас на съезде?

— На каком именно съезде, сэр?

— Национальной ассоциации биостатистиков — в столичном отеле «Хилтон»? Я слышал, он собирается предоставить некоторые новые данные нетрадиционной статистики. Из работы, которую субсидирует институт Ферриса Диксона.

— Я… Профессор вскоре должен позвонить, сэр. Почему бы вам не оставить свой номер телефона, и я сообщу ему, чтобы он перезвонил вам.

— Спасибо за предложение. Но я и сам собираюсь прыгнуть в самолет. Поэтому-то и не смог попасть на съезд. А профессор перед отъездом написал реферат по своей работе? Что-нибудь, что я смог бы прочесть по возвращении?

— Вам лучше поговорить об этом с профессором.

— Когда вы его ожидаете обратно?

— В общем-то профессор находится в годичном отпуске. Научная работа.

— Вы не шутите? Не слышал об этом… Но он должен появиться, не так ли? Где он бывает?

— В разных местах, профессор…

— Швейцер.

— В разных местах, профессор Швейцер. Однако, как я уже сказала, он часто звонит. Почему бы вам не оставить ваш номер, и я попрошу его перезвонить вам.

Повторяет слово в слово то, что сказала пару минут назад.

Слово в слово то, что пять минут назад сказал другой приятный женский голос, доносившийся из благословенных кабинетов Института химических исследований Ферриса Диксона.

К чертовой матери Александера Грейама Белла[52].

Я поехал в священные аудитории, которые мог видеть и ощущать.

Вблизи административного здания один счетчик парковки оказался свободным. Я направился в регистрационную комнату и попросил служащую-индианку в сари персикового цвета разыскать дело Дон Кент Херберт.

— Сожалею, сэр, но мы не даем сведений личного характера.

Я посверкал удостоверением клинического факультета, выданным медицинской школой, расположенной на другом конце города.

— Никакого личного характера здесь нет, мне просто нужно знать, на какое отделение она поступила. Это имеет отношение к работе. Проверка образования.

Служащая посмотрела мое удостоверение, попросила меня повторить имя Херберт и пошла разыскивать дело.

Через минуту она вернулась.

— Я нашла ее — аспирантка школы здравоохранения. Но ее регистрация прекращена.

Я знал, что школа здравоохранения находилась в корпусе наук о здоровье, но никогда там не был. Я сунул еще несколько монет в счетчик и направился в южную часть кампуса, мимо факультета психологии, где я научился тренировать крыс и слушать третьим ухом, пересек квадратную площадь Науки и вошел в центр с западной стороны, недалеко от школы дантистов.

Длинный коридор, который вел к отделению общественного здравоохранения, оказался неподалеку от библиотеки, где я недавно изучал академическую карьеру Эшмора. По стенам тянулись ряды групповых снимков всех выпущенных медицинской школой классов. Новоявленные доктора выглядели совершенными детьми. Новички в белых халатах, толпящиеся в коридорах школы, немногим отличались от них. К тому времени, когда я добрался до общественного здравоохранения, шум и сутолока в коридорах поутихли. Из канцелярии выходила женщина, я придержал для нее дверь и вошел.

Еще одна стойка, еще одна регистраторша, работающая в тесноте. Эта служащая была очень молодой, чернокожей, с выпрямленными, окрашенными хной волосами и с казавшейся искренней улыбкой. Пушистый свитер зеленого, как лайм, цвета, на котором вышит розово-желтый попугай. Птица тоже улыбалась.

— Я доктор Делавэр из Западной педиатрической больницы. Одна из ваших аспиранток работала в нашей больнице, и мне хотелось бы знать, кто был ее руководителем на факультете.

— О, конечно. Ее имя, пожалуйста.

— Дон Херберт.

Никакой реакции.

— На каком она отделении?

— Общественного здравоохранения.

Улыбка стала еще шире.

— Это школа здравоохранения. У нас несколько отделений, каждое со своим факультетом.

Она взяла из стопки около моего локтя брошюру, открыла ее и указала на перечень.

Вспомнив о работе, которую выполнял Эшмор, я сказал:

— Или биостатистика, или эпидемиология.

Служащая направилась к папкам и вынула одну из них — голубую, в которую были вложены листы бумаги.

На корешке было написано: «БИОСТАТ».

— Да, вот здесь. Она работает по программе на звание доктора философии в области биостатистики, ее руководитель доктор Янош.

— Где я могу найти доктора Янош?

— Этажом ниже, кабинет «Б» триста сорок пять. Хотите, я позвоню и выясню, на месте ли она?

— Пожалуйста.

Девушка подняла трубку и набрала номер.