— Возможно. Вчера ночью она заснула у телевизора, я разбудила ее и отослала обратно в комнату. Но с ней все будет в порядке. Ведь у нее нет другого выбора, согласны?
— Почему это?
— Потому что она мать.
Мы миновали гостиную. Белые стены, бежевый ковер, совершенно новая мебель, только что прибывшая со склада. Налево — кухня. Прямо перед нами — широко раскрытые стеклянные двери. Задний двор представлял собой патио с искусственным газоном, за которым начиналась настоящая трава — бледная по сравнению с искусственной. В центре дворика росло апельсиновое дерево, его ветки согнулись под тяжестью созревающих плодов. Двор ограничивался забором из планок красного дерева с зубчатыми верхушками, протянутыми над ним телефонными проводами и крышей соседнего гаража.
Кэсси сидела на траве, сосала пальцы и рассматривала розовую пластиковую куклу. Одежда куклы была разбросана по траве. Поблизости, скрестив ноги, расположилась и Синди.
— Думаю, да, — проговорила Вики.
— Что именно?
— Думаю, вы заработали ваши лычки.
— Думаю, мы оба их заработали.
— Ага… Вы знаете, я не очень-то охотно решилась на проверку этим «детектором лжи».
— Могу себе представить.
— Отвечать на все эти вопросы, знать, что о тебе думают такое. — Она покачала головой. — Это действительно было больно.
— Вся эта история была сплошной болью, — сказал я. — Он все так подстроил.
— Да… Он вертел нами, как хотел — даже использовал подаренные мной игрушки. Для таких людей, как он, должна быть предусмотрена смертная казнь. Я буду рада подняться на свидетельское место и всему миру рассказать о нем. Когда, вы думаете, это произойдет? Я имею в виду судебный процесс?
— Наверное, не позднее, чем через несколько месяцев.
— Наверное… Ну, ладно, развлекайтесь. Поговорю с вами попозже.
— В любое время, Вики.
— В любое время что?
— В любое время, когда вы захотите поговорить.
— Я уверена, — улыбнулась она. — Я в этом просто уверена. Мы с вами поболтаем — разве это не здорово?
Она слегка шлепнула меня по спине и повернулась. Я вышел в патио.
Кэсси посмотрела на меня, затем вернулась к своему голышу. Девочка была босиком, в красных шортах и розовой тенниске, разрисованной серебряными сердцами. Волосы собраны в узел на затылке. Личико чем-то вымазано. Казалось, малышка немного пополнела.
Синди легко поднялась на ноги. Она тоже была в шортах, в тех самых коротеньких белых шортах, в которых я видел ее дома. Поверх них — белая тенниска. Волосы распущены и зачесаны назад. На щеках и подбородке выступили прыщики, и она пыталась замазать их пудрой.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — улыбнулся я и сел на землю рядом с Кэсси.
Синди постояла минутку, затем ушла в дом. Кэсси повернулась, проследила за матерью, подняла подбородок и открыла рот.
— Мама сейчас вернется, — заверил я девочку и посадил ее к себе на колени.
Несколько мгновений она сопротивлялась. Я не удерживал ее. Но все же Кэсси с колен не слезла, и я обнял малышку за крошечную мягкую талию. Некоторое время она не двигалась, а затем проговорила:
— Ло… но-но!
— Кататься на лошадке?
— Но-но!
— На большой или на маленькой?
— Но-но.
— Ладно, поехали, маленькая лошадка. — Я осторожно подбрасывал девчурку вверх. — Но-но.
— Но…
Она подпрыгивала все сильнее, и я стал двигать коленом немного быстрее. Она захихикала и взметнула руки вверх. При каждом прыжке узел ее волос щекотал мне нос.
— Но-но! Но-но-о-о!
Мы остановились, Кэсси засмеялась, спустилась с моего колена и заковыляла к дому. Я последовал за ней в кухню. Комната, в два раза меньше прежней, на Данбар-драйв, была обставлена видавшей виды мебелью.
Вики стояла у раковины и мыла хромированный кофейник, по локоть засунув в него руку.
— Ого, вы только посмотрите, кого принес ветер, — проговорила она. Рука в кофейнике не переставала двигаться.
Кэсси подбежала к холодильнику и попыталась открыть его. Попытка оказалась безуспешной, и девочка заволновалась.
Вики поставила кофейник рядом с наждачной салфеткой и уперла руки в бока:
— Ну, что бы хотите, юная леди?
Кэсси взглянула на нее и показала на холодильник.
— У нас здесь принято говорить, если вы желаете что-нибудь получить, мисс Джонс.
Кэсси опять указала на холодильник.
— Сожалею, но я не понимаю язык жестов.
— Эх!
— Какое именно «эх»? Картофельное или томатное?
Кэсси покачала головой.
— Варенье или печенье? — спросила Вики. — Ягненка или зайчонка? Гренки или пенки?
Хихиканье.
— Что же все-таки? Мороженое или лучик солнышка?
— Э-э-эй.
— Что это? Скажите.
— Э-э-эй!
— Я так и думала.
Вики открыла морозильное отделение и вынула коробку объемом в кварту.
— Мятное мороженое, — объяснила она, нахмурившись. — По мне, так просто зубная паста, но ей нравится — всем детям нравится. Хотите?
— Нет, спасибо.
От нетерпения Кэсси выплясывала быстрый тустеп.
— Давай-ка сядем за стол, юная леди, и будем есть по-человечески.
Кэсси проковыляла к столу. Вики усадила ее на стул, вынула из ящика столовую ложку и начала накладывать мороженое.
— Правда не хотите попробовать? — спросила она меня.
— О нет, благодарю.
Вошла Синди, вытирая руки бумажным полотенцем.
