Дьяволы полностью

Плющ был её любимым листом в этом деле — такой гладкий, но такой прочный на разрыв.

Солнышко не видела способа вытащить их, но изо всех сил старалась, чтобы ветер дул ей в лицо, поэтому сделала глубокий вдох, поморщилась, задержав дыхание, и выскользнула за край кладбища, выискивая удобный момент.

У первого охотника, к которому она подошла, был арбалет, заряженный, но опущенный, поэтому она наклонилась над надгробием и кончиком пальца вытащила стрелу из паза, так что образовалось расстояние между тетивой и оперением. У следующего был изогнутый меч с большой предохранительной кожаной петлёй на рукояти. Шагнув вперёд, он отпустил петлю большим пальцем, а Солнышко опустилась на колени рядом с ним и тут же закрепила её обратно.

— Ты нас здорово загнала! — злорадствовал Савва. — Я надеялся вернуться в Трою ещё несколько недель назад, заявив о своём праве рождения, а не тащиться по этой богом забытой подмышке Европы.

— Ты что, не слышал, какашка позолоченная? — Вигга важно прошла через арку и хлопнула Алекс по плечу тяжёлой рукой. — Это у неё право рождения.

При виде её Датчанин издал пульсирующий рык, такой низкий, что Солнышко почувствовала его подошвами. Вытатуированные предупреждения извивались на тыльной стороне его огромных сжимающихся кулаков.

— И в качестве теологического факта, — брат Диас выглянул из-за плеча Вигги и поднял палец, как он делал, когда поправлял Алекс на занятиях, — Бог, по мнению церкви, всеведущ и вездесущ.

Солнышко юркнула за дерево, чтобы схватиться за рёбра и сделать пару глубоких вдохов. Теперь она стиснула челюсти от боли, втягивая воздух до предела, и выскользнула обратно на открытое пространство.

Крепкий мужчина в куртке с полированными латунными пуговицами подъехал к Савве. Его лошадь была обвешана вьюками и разнообразным оружием, включая несколько охотничьих копий в тонких кожаных чехлах. Он вытащил одно и с готовностью протянул, держа серебряным наконечником к себе.

— Копьё, ваша светлость?

— Нет необходимости. — Савва махнул рукой брату Диасу, словно смахивая крошки со скатерти. — Остальные меня совершенно не интересуют. — его лошадь беспокойно зашевелилась, когда Солнышко подкралась к ней, но Савва утихомирил её нетерпеливым рывком за поводья — очень мило с его стороны, ведь ещё один удар копытом для такого утра был бы перебором. — Конечно, мы можем убить тебя, если хочешь, — словно предлагал выбор между солью и без соли, — Но можешь уйти и остаться живым.

Брат Диас скривился, словно вышел под ливень:

— Я боюсь…

— Неудивительно, — сказала одна из волшебниц.

— …Мы должны отказаться. — и он придвинулся к Алекс, наполовину закрывая её своим телом. Это, вероятно, не слишком помогло бы, учитывая его тщедушное телосложение, но Солнышко всё равно оценила этот жест.

— Папское связывание. — Вигга подняла запястье, пока Солнышко с болезненным усилием расстегивала первую из пряжек подпруги седла Саввы и осторожно вытаскивала ремень, оставляя его висеть. — Но есть ещё четыре причины.

Лошадь снова шевельнулась, Савва снова дёрнул поводья:

— Просвети нас, пожалуйста.

— Я не завтракала, — прорычала Вигга, загибая один палец. — Мне не нравится, когда мне указывают что делать, — загибая другой, — И мне не нравится твоя чёртова рожа.

Тишина затянулась. Тишина, в которой Солнышко вытащила жёсткий ремень из второй пряжки.

— Это всего лишь три причины, — сказала чародейка, подъехавшая второй.

Вигга нахмурилась, глядя на свою руку, и увидела указывающий в небо палец:

— А. Ну, мой талант не столько в счёте… сколько в убийствах. — она сжала все пальцы в кулак, сжала второй, хрустнула костяшками. — И кто из вас, долбанных клоунов, первым сразится со мной?

— Я первым, — Датчанин расстегнул плащ и бросил на землю. — И последним.

Он был так же покрыт татуировками и шрамами как Вигга, но у него было гораздо больше тёмных волос и перекачанных мышц. Остальные убийцы отступили, так что Солнышко пришлось отпрыгнуть с пути одной из женщин, устроиться на надгробии, закусив губу, затем резко высвободить ноги и присесть за него, чтобы отдышаться. Вот же ублюдок, которого даже такие грозные ублюдки боялись, и кто мог их за это винить? Разъярённый оборотень с радостью порвёт на части и друзей, и врагов…

Это навело Солнышко на мысль.

Она обогнула надгробие, затаив дыхание, и мимоходом выхватила кинжал из ножен на бедре наёмницы. Клинок был острым и тонким, с зазубренным краем. Именно такой, который мог бы привести оборотня в ярость, будучи засунутым, скажем, в жопу. С тем краболюдом она не справилась, но, возможно, на этот раз ей повезёт больше.

— От тебя уже несколько дней воняет, — прорычал Датчанин Вигге, и изо рта у него капала слюна.

— От тебя тоже попахивает. — Вигга задумчиво понюхала воздух. — Пахнет… как будто кто-то обоссался от страха.