Дьяволы полностью

— Это горький момент! — Солнышко резко поднялась, чувствуя, что хочет сказать нечто очень важное. — И мы должны понять… — ей было немного сложно собраться с мыслями, учитывая, как пылает лицо, и как стремительно кружится мир, — … любую радость, которая нам доступна. — она закрыла глаза, но от этого стало ещё хуже, поэтому она снова их открыла и высоко подняла руку. — И я хотела бы произнести тост…

И на слове «тост» она рыгнула, и её вдруг стошнило.

— Ты, наверное, слишком много тостов произнесла, — сказала Вигга.

— Ох. — Солнышко выпрямилась, ноги у неё дрожали. Она вытерла мокрый подбородок. — Я что, потеряла достоинство?

— Отчасти, — ответила Баптиста.

Якоб уставился в темноту:

— Да какой вообще смысл в этом достоинстве?

— Сюда. — Солнышко почувствовала, как её рука поднялась, и голова Алекс скользнула ей под мышку прекрасным своевременным жестом. Её поддержали и помогли ей двигаться, это было очень удачной идеей, поскольку обе ноги Солнышко пыталась унестись в разные стороны.

В палатке Саввы, почти такой же цветистой, как его плащ, было темно. Только отблески огня сквозь парусину и кое-где отблески позолоты, включая большую кровать, достойную императрицы, и, пожалуй, лучшую, на которой когда-либо спала Солнышко. Впрочем, конкуренция была незавидной: в цирке, например, она спала в собачьей корзине.

Она споткнулась обо что-то и чуть не упала, но Алекс поддержала её. Она тихонько хихикнула, что было совсем на неё не похоже. Солнышко никогда не была смешливой. Может, ей просто было не над чем смеяться.

— Спасибо… — сказала она, внезапно слегка запыхавшись, а в палатке стало темно, всё кружилось и пахло цветами. — За помощь.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как Алекс пожала плечами:

— Ты сохранила мне жизнь, когда на меня охотились.

— Я это сделала, правда?

— Меньшее, что я могу сделать — помочь тебе улечься в постель… когда ты пьяна.

— Ты думаешь, я пьяна?

Солнышко плюхнулась на спину в кровать, и Алекс плюхнулась рядом с ней на колени и обхватила плечи Солнышко.

Они замерли на мгновение в темноте, снаружи слышались голоса остальных: Бальтазар что-то говорил, Вигга смеялась, а Алекс казалась лишь тёмным силуэтом на фоне света костра, пробивающегося сквозь палатку. Затем она начала отстраняться, и Солнышко удержала её. Схватив её лицо обеими руками, она приподнялась — это было опасно, учитывая, как она недавно теряла равновесие — и нежно поцеловала её, а потом снова опустилась, тяжело дыша. Снова тишина, и лицо Солнышко покалывало, и дыхание почему-то щекотало ей губы, и Алекс застыла над ней, прижавшись коленом к бедру Солнышко, её горячее лицо прижалось к её пальцам, и вот уже Вигга говорила что-то снаружи, изображая Якоба, глубоким и хриплым голосом, а остальные смеялись, и, вероятно, поцелуй был немного с привкусом рвоты, и, возможно, Алекс не хотела, но попытаться стоило.

— Ты можешь вернуться к остальным, — прошептала Солнышко. — Если хочешь. — обычно она не могла найти нужные слова. Теперь же она, казалось, не могла остановиться. — Со мной всё будет хорошо. Сама. Я привыкла.

— Мир — отвратное место, — сказала Алекс, и блеск в уголке глаза заставил Солнышко подумать, что она улыбается. Что-то заставляло верить в эту улыбку. — Мы должны цепляться за любую радость, которую можем найти.

— Мудрые слова. Очень мудро.

— Ты уверена? — прошептала Алекс.

Солнышко обхватила её затылок:

— Кто вообще может быть уверен?

Она потянула Алекс вниз, и Солнышко закрыла глаза, когда они поцеловались, губы, язык, тёплое дыхание, пальцы в волосах, ноги переплелись, и палатка приятно закружилась, а снаружи раздался смех…

Солнышко перевернулась и её стошнило на пол.

— Она огромная, — сказала Алекс.

В предрассветной темноте далёкая точка Пламени святой Натальи словно парила над горизонтом будто яркая звезда. Теперь, когда солнце заливало золотом горы на востоке, а их пузатый корабль медленно приближался к своей конечной остановке, загадка прояснилась.

— Она действительно огромная, — сказал брат Диас.

Троянский столп был настолько колоссален, что представлял собой скорее деталь ландшафта, чем здание. Каменная гора, похожая на пень, возвышалась из моря, на вершине зеленела пена, где росли знаменитые Висячие сады, а шпили башен поменьше поднимались ещё выше, словно зубцы короны.

— Она, нахер, огромная, — сказала Вигга.

И какой-то гений придумал отличную идею, чтобы такой кусок дерьма как Алекс правил ею. Она надавила на подводящий живот, словно пытаясь выжать из него комок нервов. Она всегда знала, насколько это безумная идея, но полагала, что рано или поздно все остальные тоже это поймут и придумают что-нибудь получше. Тогда все от души посмеются. Помните ту дурочку, похожую на хорька, которую мы собирались сделать императрицей? О чём мы только думали?

И теперь она вот-вот прибудет в Трою, и никто не смеётся.

Точно не она.