Дьяволы полностью

— В жизни столько вещей… — Бальтазар с каким-то странным, мальчишеским удивлением посмотрел на восходящее над городом солнце. — Которые каким-то образом приобрели незаслуженно преувеличенную репутацию…

— Как третий лучший некромант Европы? — спросила Баптиста.

Третий лучший некромант Европы многострадально вздохнул:

— …но Троянский столп явно не из таких. Реликвия более великой эпохи, в тени которой наша кажется ничтожным отголоском. — он прищурился, глядя на Алекс. — Кто его построил?

— Ведьмы-инженеры Карфагена, — тут же ответила она, — Хотя ходят слухи, что они принудили демонического принца Хохациша стать архитектором.

— Зачем его построили?

— Зависит от того, кого спросить. Купцы говорят — контролировать торговые пути по суше и морю. Жрецы говорят — как храм дьявольским силам. Знать говорит — вселять благоговение в сердца покорённых. Солдаты говорят — как восточную крепость против эльфов.

— Мы все видим мир через призму собственных одержимостей, — пробормотал Якоб.

Бальтазар едва заметно кивнул Алекс в знак одобрения. Это была высшая похвала, которую можно себе представить:

— Я рад видеть, что ты меня слушала. Согласно историческим источникам, сам древний Карфаген мог похвастаться тремя колоннами ещё большего размера, но они рухнули, когда большая часть города была затянута во врата ада.

— Думаю, это был неудачный день для цен на недвижимость, — заметил барон Рикард, проводя пальцами по своим иссиня-чёрным волосам и позволяя морскому ветру развевать их словно яркое знамя.

— Когда пал Карфаген, Троянский столп не был достроен. — Алекс указала на ряд крошечных арок, соединявших его с горами к востоку от города. — Василий Первый, позже прозванный Василием Строителем, завершил Большой акведук, разбил Висячие сады и начал работу над маяком-мачтой. Пламя святой Натальи зажгли на её вершине лишь спустя пятьдесят лет после его смерти. Вскоре после этого был заложен первый камень в фундамент базилики Ангельского Явления, после… подожди-ка… ангельского явления.

Бальтазар кисло хмыкнул:

— Теперь ты просто выпендриваешься.

— Ну, этому я училась у лучших, — сказала Алекс, глядя на Столп, одна сторона которого была в тени, другая — ярко освещена восходящим солнцем, на расстилающийся ковёр новых зданий у основания, крошечных по сравнению с ним. — А вдруг они меня возненавидят? — пробормотала она. — Мои… — она едва могла выговорить это слово. — …подданные.

— Тогда тебе будет не хуже, чем большинству правителей, — сказал Якоб.

— Не дело императрицы — нравиться, — сказал Бальтазар, — При условии, что ей подчиняются.

— Возможно, ты бы иначе относился к тому, чтобы нравиться, — сказала Баптиста, — если бы знал, каково это.

Бальтазар открыл рот, словно хотел возразить, но тут же закрыл его, словно не нашёл аргументов.

Алекс заёрзала от очередного приступа нервозности, снова теребя позолоченную ткань платья. Баптиста несколько недель проучилась у портнихи в Авиньоне и всё утро провела с полным ртом булавок, пеленая её в ткань от плаща Саввы. Платье было слишком узким в талии и слишком объёмным в груди, словно его скроили для более стройной версии. Кошёлка говорила: «Притворяйся кем хочешь быть, и однажды ты, возможно, обнаружишь, что больше не притворяешься». Для Алекс это всегда звучало мудро, ведь она много времени проводила притворяясь, но теперь сомневалась, что от этого грудь станет больше.

— Чувствую себя как долбанный подарок на день рождения, — пробормотала она.

— Да кто бы не хотел такого? — сказал барон Рикард. — Не бойтесь, ваше высочество, вы не могли бы быть подготовлены лучше. — он указал на себя с преувеличенно очевидным жестом. — Вы получили экспертное обучение этикету, — махнул рукой в сторону Бальтазара, — Хвастовства, — указал на брата Диаса, — Письма, — указал на Якоба, — Вечно хмурого лица, — махнул в сторону Вигги, — Огульной резни…

— Гульной чего? — проворчала она ему в ответ.

— Это значит бездумной, — сказала Баптиста. Вигга открыла рот, словно хотела выразить несогласие, но тут же закрыла его, словно не нашла аргументов.

— А потом Солнышко давала тебе уроки. — Барон взмахнул бледными пальцами, не указывая ни на что конкретное. — Невидимого куннилингуса, насколько мне известно…

— Кунни чего?.. — проворчала Вигга.

— Это значит… — начала Баптиста.

— Мы знаем, что это значит, — сказал брат Диас.

— И последнее, но отнюдь не по значимости, — закончил барон, махнув рукой в сторону Баптисты, — всего остального. — и она, чувствуя себя одинаково комфортно как в высшем свете, так и в низшем, выполнила образцовый реверанс, хотя в высоких сапогах это выглядело немного странно.

— Не забывайте, — продолжил барон, — что некоторые из самых безвкусных, бездарных, неудачливых людей в истории становились вполне сносными монархами, будучи коронованными. Вы действительно ничем не хуже среднего.

— Умеешь воодушевить, — сказала Алекс.

— Конечно. — он улыбнулся, обнажив идеальные белые зубы, если не сказать клыки. — Слава богу за меня.