Дьяволы полностью

— Пока колени позволяют. — ободранные колени Алекс были готовы вот-вот сдаться, а они были моложе не меньше, чем на столетие. — Полагаю, Бальтазар может помочь. — они прошли лестницу и прокрались по тёмному коридору со стенами из старого голого кирпича без штукатурки. Чёрная плесень разрослась в углу гнилого окошка. — Он тот ещё хер, но знает своё дело.

— Он тот ещё хер, — сказала Солнышко. — Поэтому остался на корабле.

— Он остался на корабле?

— Вигга пришла. И Баптиста. И брат Диас.

— Отлично. Когда оборотень разорвёт меня на части, монах сможет помолиться над остатками.

Солнышко пожала плечами:

— Лучше, чем без молитвы, наверное.

Алекс на мгновение замерла, глядя на неё. Потом тоже пожала плечами:

— Наверное.

Огни медленно пылали с одной стороны кухни — длинного зала со сводчатым потолком, запятнанным нараставшим десятилетия жиром. На плите лицом вниз лежал наполовину прожаренный труп, ноги отдельно на полу. Другой измочален, словно упал с большой высоты, внутренности разлетелись во все стороны.

Алекс прикрыла рот рукой, крадучись следуя за Солнышко:

— Зачем они их всех убили?

— Потому что так я чувствую себя сильной. — Клеофа, которая недавно так тщательно, аккуратно и безболезненно чистила ногти Алекс, вошла в дальнюю дверь. Афинаида шла следом, кровь была размазана по краю её прекрасного платья.

— Беги! — прошипела Солнышко, исчезая из виду. Клеофа произнесла слово, и из ниоткуда возникло спиральное облако тумана, в центре которого скорчилась тень.

— Здесь! — Афинаида схватила воздух, и порыв ветра разорвал туман в кружащиеся клочья. Солнышко застонала, врезавшись в стену под градом еды, звенящих столовых приборов и осколков посуды. Алекс ахнула, осколки вонзились ей в плечо и обожгли щёку. Она подняла Солнышко, и они вместе протиснулись в дверной проём. Ещё один порыв ветра разорвал платье Алекс, бочка врезалась в дверной косяк, обдав обеих элем. Они спотыкаясь поспешили скрыться и оказались в коридоре, вдоль одной из стен которого тянулись полки с сотнями бутылок вина.

— Ваше величество! — Зенонис, ухмыляясь, стояла не более чем в двадцати шагах. — Погреба только для прислуги.

Она подняла руки, от которых веяло жаром. Алекс схватила одну из полок, вскрикнула, навалилась на неё всем весом, с грохотом сломала и перегородила проход, бутылки разлетелись вдребезги.

Вспыхнул едкий шлейф пламени. Алекс уже открывала рот для предсмертного крика, когда Солнышко протащила её через боковую дверь. Пламя перекинулось через упавшие полки и жадно облизнуло их, пока она пинком захлопывала дверь и рывком нажимала на засов.

— О, Боже! — спина Солнышко горела, и Алекс отчаянно колотила по ней, пытаясь сбить пламя руками. — О, Боже! — она поняла, что второй раз за недолгое время разорвала платье, и вскрикнула, когда Солнышко шлёпнула её по горящему подолу. Они визжали, кружились и шлёпали друг друга, пока огонь не погас. Вокруг них летал пепел, а в нос Алекс ударил маслянистый запах гари. — О, Боже… — из плеча у неё торчала вилка. Не очень глубоко. Но довольно крепко. Кровь ручьями текла, когда она, стиснув зубы, вытаскивала её. Обожжённые ладони ныли от боли, рука была покрыта кровавыми порезами и царапинами, словно подушечка для иголок, изрешеченная щепками и осколками посуды.

— Тот проход, — выдохнула Солнышко. Они находились в какой-то обшитой панелями комнате для обуви, повсюду табуретки, щётки и крем, обувь громоздилась на полках. — Где-то здесь…— она пошарила по одной из панелей, оскалив зубы.

— Солнышко… — пробормотала Алекс. Она слышала, как в коридоре её бывшие служанки с грохотом вырывают полки, бьют стёкла и посуду. Солнышко, хромая, дошла до следующей панели, хватаясь за рёбра. — Солнышко!

— Знаю! — проход открылся, и Солнышко юркнула внутрь. Алекс протиснулась следом и захлопнула дверь. Луч света скользнул по окровавленному лицу Солнышко, когда она, тяжело дыша, отступила в темноту.

— Они знают об этих туннелях? — прошептала Алекс.

— Тсс. — Солнышко прищурилась, прислушалась. Слабый шорох, затем громче. Ближе. Шаги.

— О, Боже, — прошептала Алекс. — Они знают об этих туннелях.

— Да будет Бог милосерден к их душам. — брат Диас обошёл вокруг мёртвых и в одном случае умирающего, когда последний из стражников захлебнулся собственной кровью.

— Милосердие переоценено. — Вигга сморщила нос, глядя на сломанное древко копья, а затем швырнула его в кусты. — И душа тоже, если хочешь знать моё мнение.

— Да помилует их Бог, — сказал брат Диас, и бульканье перешло в хрип, а затем и вовсе стихло. — И нас тоже…

Ещё совсем недавно, если бы его попросили угадать злодеев в этой пьесе, он бы уверенно указал на оборотня, проклятого рыцаря и эльфа. Иногда трудно сказать, кто прав, а кто виноват…

Он услышал отчаянный крик и, резко обернувшись, увидел леди Северу, спускающуюся по ступеням дворца с безумными глазами и мазком свежей крови на щеке.

Брат Диас подхватил её, когда она чуть не упала ему на руки, задыхаясь:

— Предательство… служанки… самое чёрное из Чёрных Искусств… Императрица Алексия в опасности!