Дьяволы полностью

Якоб зарычал, снова бросившись вперёд. Герцог Михаэль увернулся, чуть не споткнулся и тяжело прижался к стене, когда меч Якоба — тот, что был у него в руке, а не в животе — рубанул по боку огромного горшка, и осколки золочёного фарфора разлетелись по полу.

Михаэль схватил одно из древних копий, но скобы не поддались. Он увернулся, когда Якоб нанес ему удар, оставив царапину на стене и разбросав штукатурку, затем пригнулся, когда Якоб снова нанес удар, оставив длинный разрез на изумрудно-зелёном гобелене.

Рука герцога Михаэля, ловкая словно рыба, зацепила один из эльфийских кинжалов. Он изо всех сил потянул его, но кинжал вырвался слишком легко, и герцог чуть не упал. Едва увернулся от взмаха меча Якоба, поймав клинок своим.

Якоб боднул герцога Михаэля в лицо, и тот отшатнулся назад с окровавленным носом, затем поскользнулся в крови Якоба, оставив длинный след от каблука, оступился, сделал ещё несколько неверных шагов, снова поднялся. Их дуэль превратилась не в изящную шахматную партию, а в смертельный фарс. Якоб двинулся вперёд, издав что-то среднее между рычанием и всхлипом, но Михаэль прыгнул в одну сторону, затем в другую. Меч Якоба лязгнул о пол, оставив длинные борозды и заставив руку гудеть.

Он прислонился правым плечом к Змеиному трону, каждый вдох был едва слышен, и он посмотрел вниз. Эльфийский кинжал вонзился ему в рёбра, окровавленная рукоять торчала сбоку. Должно быть, это случилось во время борьбы. Он бы рассмеялся, если бы смог дышать. Эльфы десятилетиями не могли нанести ему ни одного удара, а теперь это удалось принцу Трои.

— Полагаю… — прорычал он, чувствуя привкус крови в каждом хриплом вдохе, видя красные пузырьки вокруг рукояти, — Он в лёгком.

— Ты хоть задумывался, — спросил герцог Михаэль, осторожно отступая между колоннами, — Что будет, если ты победишь?

Якоб хрипло застонал, отталкиваясь от Змеиного трона и упрямо начал хромать следом. Каждый шаг — новый укол, каждый вдох как новый смертельный удар. С трудом продвигаясь по пыльной дороге, усеянной телами, в этом бесконечном отступлении через степь. Одна нога за другой.

— Эльфы идут. — в комнате становилось темно. Пламя ламп гасло, оставляя светящиеся следы перед его глазами. — Волна остроухих, и их единственное желание — стереть человечество с лица земли. — эльфы всегда наступают. Якобу приходилось щуриться, чтобы понять, кто это говорит, кто это сражается. Может, лицо Шимона Бартоша он увидел у колонны, уклонившегося прежде, чем успел замахнуться? — Троя станет оплотом, на который эта буря обрушится в первую очередь. Станет ли она крепче с императрицей Алексией на троне?

— Этот выбор… за Богом. — Якоб сплюнул кровью, замахнулся на Вильгельма Рыжего и отколол кусок мрамора от колонны, где только что была его голова, осколки разлетелись по полу. Никто не хочет видеть сомнений.

— Говорят, бог слеп, — сказал Чемпион императора, Папский палач, Магистр ордена, пятясь к статуе какого-то давно умершего правителя, за которого когда-то боролся Якоб. Источая воздух, источая слёзы, источая кровь, оставляя за собой кривые следы из того, что в идеале должно оставаться внутри тела. — А я говорю, что он глухой, немой и к тому же дурак. Он выбирает тех, кто выбирает себя сам.

Наверху раздался ужасный грохот, один из подвесных светильников закачался, пламя замерцало. Якоб встал, шатаясь, опираясь остриём меча, словно на костыль. Он покачал головой, пытаясь сосредоточиться. В глазах всё плыло.

— И этот звук… — герцог Михаэль ухмыльнулся, глядя в потолок, — Означает, что он выбрал меня.

— Ты уверен? Я думал… — пол закружился. Наклонился, как палуба корабля в шторм. — Может быть, барон Рикард. Чёртовы вампиры… вечно опаздывают. — Якобу очень не хотелось улыбаться, но он всё же сумел показать свои окровавленные зубы. — Я тут подумал. Это ты тянул время… или я?

Он сделал последний изнурённый выпад, но размытое пятно в форме Михаэля увернулось, шагнуло за изваяние, пока Якоб пытался прийти в себя, и кто-то толкнул постамент. Якоб восстановил равновесие, пронзённый агонией, как раз вовремя, чтобы увидеть падающую на него статую.

— О-ох…

Он упал с болезненным хрустом, голова ударилась о пол.

Наверное, даже не большая часть веса пришлась на него. Но достаточно большая. Левая рука была раздроблена. И, конечно же, его пронзили мечом. Не забывая о кинжале. Он всё ещё держал свой клинок. Неопределённо махнул в пустоту. Бесполезный инстинкт.

— Побудь там, — крикнул герцог Михаэль, его голос дрогнул. — Мы закончим позже!

Якоб расслабился, каждый вдох давался ему с трудом, и он уставился в потолок.

На самом деле, уже почти не было больно.

— У нас затруднение, — прошептал он.

— Ты забрала тело леди Северы… — прошептал Бальтазар.