Дьяволы полностью

— Ты учишься. — он взял флягу, плеснул масла на дрова и отступил назад, когда огонь жадно взметнулся вверх, ярко-белым сияя в зеркалах и снова бросая свой беспощадный отблеск на галерею. — Пламя возродилось… ибо Троя возродится под моим руководством. — он похлопал ладонями, отряхивая руки, перешагнул через обгоревшее тело Клеофы. — Так трудно найти хорошего помощника. Я предупреждал этих идиотских гарпий Евдоксии, что нужно подождать, пока твои демоны не скроются за горизонтом.

Алекс отступила, но у неё быстро закончился пол, куда можно было отступать:

— Похоже, они не могли выдержать меня ни секунды дольше.

— Им следовало бы прождать так же долго, как мне. День-другой ничего бы не изменил. — он посмотрел на рваную дыру в стене галереи. Ту, которую проделала Афинаида. Ту, куда провалилась Зенонис. Ту, куда он гнал Алекс. Стена Маяка была разрушена, без колонн и парапетов, открыв огромный пролом ночного неба, где звёзды пылают над тёмной империей. — Но иногда нам приходится всё терять… чтобы всё обрести.

— Чтобы всё украсть, ты хочешь сказать?

— Ну, ты поняла. Ты же воровка. Хотя признаюсь, сейчас этого не видно. Я ожидал увидеть ту же угрюмую уличную крысу, что и в Святом Городе. Представь мой шок, когда эта новорождённая принцесса сошла с корабля. Я и не ожидал, что ты обретёшь хоть какое-то достоинство. — он подошёл ближе, оглядывая её с ног до головы, пока она отступала. — Знаешь, ты и вправду напоминаешь мне свою мать. У неё было точно такое же выражение лица, когда она поняла, что я её отравил.

Алекс моргнула:

— Когда ты… что?

— Потом я обвинил Евдоксию, и, конечно же, все презирали эту ведьму-извращенку, поэтому мне поверили.

Алекс не думала, что её мнение о нём может упасть ещё ниже, но этот ублюдок нашёл способ:

— Ты начал гражданскую войну… в первую очередь…

Герцог Михаэль скучающе поморщился:

— Неужели нам действительно нужно копаться в прошедшем столько лет назад? — Всё, что действительно важно… — он удовлетворенно вдохнул и выдохнул. — Я победил. Боюсь, я оставил свой меч в твоём друге Якобе, но я могу легко тебя задушить. Это добрая традиция для императриц. Или вышибить тебе мозги?

Алекс не нравился ни один из вариантов. Она продолжала пятиться, но ещё пара шагов — и её пятки окажутся в пропасти.

— Или ты всегда можешь прыгнуть. — герцог Михаэль пожал плечами, словно всё это было печальной необходимостью, которую они должны были преодолеть вместе. — Тогда у тебя будет ещё несколько мгновений по пути вниз. Я заметил, когда доходит до конца, люди готовы на всё ради ещё нескольких мгновений. Особенно… ну… — и он улыбнулся. Улыбка с ноткой ленивого презрения. Как будто нотки было для неё достаточно. — Таких вот кусков дерьма, как ты.

Бог знает, сколько раз она говорила это о себе. Но чтобы это сказал он?

Этот самодовольный, напыщенный предатель, принц, рождённый в императорской опочивальне, жалуется на то, как ему тяжело пришлось.

Этот жалеющий себя кусок лживой слизи, которому дали всё, что только можно пожелать, а потом он убил одну сестру, обвинил другую и развязал войну, чтобы украсть ещё.

Всю её жизнь всегда находился какой-нибудь ублюдок, который хотел наступить ей на горло. Но этот кусок дерьма? Он был хуже всех.

Алекс всегда умела плакать по команде, и теперь она сжала лицо и дала волю слезам. Именно так, как когда-то сказал ей сделать Якоб.

— Правда? — усмехнулся герцог Михаэль.

— Умоляю… — простонала она, съёжившись. Клинка у неё не было, но она сжала руку за спиной в дрожащий кулак. — Я не хочу умирать.

— Ради всего святого. — он подошёл ближе. — Ты — коронованная императрица, так что могла хотя бы попытаться…

Алекс подпрыгнула, схватила его за рубашку голой рукой и ударила кулаком прямо ему по зубам.

Это был лучший удар в её жизни, он застал его врасплох, его голова запрокинулась. Впрочем, она была невысокой девушкой, а он — крупным мужчиной. Он не упал, лишь отступил на шаг от неожиданности. Алекс уже несколько часов была императрицей и месяцами принцессой, но всю жизнь прожила уличной крысой, поэтому поступила так, как поступают в трущобах Святого Города — запрыгнула на него.

— Нахер! — взвизгнула она, обхватив его руками за плечи, а ногами за талию. — Тебя… — крик перешёл в бессмысленное рычание, когда она вонзила зубы ему в нос и укусила изо всех сил.

Он издал громкий вопль, вцепился в неё, потянул, отчаянно пытаясь оторвать, и наконец вонзил кулак ей в бок, заставив ахнуть, челюсти раскрылись, хватка ослабла. Она мельком увидела его кулак, а затем прижалась к парапету, в голове мелькали звёзды.

Она пыталась вытряхнуть их, сонно шатаясь.

Вставай, Алекс, вставай.

Боже, её лицо превратилось в одну огромную пульсацию. Снова.

Она перевернулась, кажется, села. Слишком большая куртка обвилась вокруг неё, такая тяжёлая.

Её можно сбить на землю, но она не останется лежать. Она моргнула, застонала, пытаясь сосредоточиться. С трудом поднялась на одно колено. Маяк был сделан из желе и шатался во все стороны.