Дьяволы полностью

— В самом деле, ваше преосвященство? — спросил Бальтазар.

— Лучшая каюта уже подготовлена.

— Правда? — он и представить себе не мог, что другие, и меньше всего сама глава Земной Курии, так охотно вознаградят его за перемену в сердце. — Тогда, в духе сотрудничества, я хочу поделиться важной информацией! Прошу прощения, что, учитывая события… связанные с Баптистой…— у него перехватило горло. Он ударил себя в грудь и упрямо продолжил. — До сих пор казалось, что момент неподходящий, но это откровение, касающееся леди Северы…

— А, та, которая ускользнула, — сказала Жижка.

— В самом деле, совершенно удивительно…

— Та, которую ты упустил, — сказала Жижка.

Бальтазар неловко откашлялся:

— Полагаю, вы захотите услышать…

— Тогда тебе следует быть как следует одетым, пока ты мне рассказываешь.

Лицо Бальтазара вытянулось, когда старший из двух слуг, которых, как он теперь понял, точнее было бы назвать тюремщиками, с некоторым усилием достал набор мощных железных кандалов с рунами, грубо выбитыми на чёрном металле браслетов. Руны сдерживания и контроля. Путы, призванные помешать колдунам использовать магию. Или, разумеется, магам.

— Руки, — проворчал мужчина.

Бальтазар изо всех сил старался изобразить вялую улыбку:

— В этом нет необходимости.

— Но есть целесообразность, — сказала Жижка.

— Ваше преосвященство, пожалуйста! — Можно мне говорить кратко?

— Ты умеешь говорить кратко?

Бальтазар фальшиво хихикнул. Даже после всех недавних триумфов, казалось, он не мог этого избежать, когда нервничал:

— Я пришёл к глубокому осознанию, ваше преосвященство. Можно сказать, к прозрению! Должен признаться, по пути из Святого Города я трижды пытался — и трижды безуспешно — освободиться от пут Её Святейшества. В последний раз, у группы стоячих камней близ Никшича…

Якоб резко вздохнул, и Бальтазар понял, когда Жижка ещё сильнее прищурилась, что призыв герцогини Ада может не очень понравиться высокопоставленному представителю духовенства:

— Ну, э-э… не будем зацикливаться… на конкретных доказательствах, но я убеждён, что Папа Бенедикта — это и есть второе пришествие Спаситель!

Его признание не вызвало той радости, на которую он надеялся. Жижка глубоко вздохнула и, глядя на Якоба из Торна, приподняла бровь:

— Наш некромант обрёл веру?

— Вера не обязательна, ваше преосвященство! Я — человек разума, и именно разум привёл меня к этому выводу! Меня больше не нужно принуждать служить Её Святейшеству!

— Потому что ты трижды пытался разорвать её связывание и трижды потерпел неудачу.

— Именно! — Якоб снова резко вздохнул. — Ну, нет… не поэтому. — в василисковом взгляде Жижки было что-то такое, что мешало Бальтазару удержаться на плаву. Он встречался с обнажёнными мечами, которые казались ему менее тревожными. — Но потому что… я буду служить ей добровольно. Видите ли, я, возможно, всю жизнь искал предназначение. Миссию. Дело, к которому можно применить свои таланты! — он улыбнулся. Жижка — нет. Он пока не получил никаких доказательств, что она способна на это. — И какая же может быть цель выше, чем служить самой дочери Бога?

Глаза Жижки не сузились ни на йоту:

— Наконец-то, — сказала она, — мы нашли общий язык.

— Я так и знал! — ответил он, улыбаясь шире.

— Молодец. — она помахала тюремщикам. — А теперь отведите его в клетку.

Бальтазар стоял, открыв рот. Старый тюремщик протянул тяжёлые кандалы.

— Руки, — проворчал мужчина.

— Ваше преосвященство, пожалуйста! Клетка действительно не нужна…

— Необходима, целесообразна, удобна. — Жижка нетерпеливо отмахнулась от него, словно даже это было больше, чем он заслуживал. — Не в этом дело. Твоё место — в клетке.

Старший тюремщик защёлкнул браслет на запястье Бальтазара с неумолимым скрежетом замков. Младший бесшумно шагнул вперёд, убедившись, что они надёжно закреплены. Бальтазар уже чувствовал это воздействие. Чувства внезапно притупились, как будто с магической точки зрения его погрузили под воду.

— Ты — еретик, Бальтазар Шам Ивам Дракси, — сказала Жижка. — Тебя рассмотрел, судил и приговорил Небесный трибунал. Ты — призыватель демонов и болтающий с мёртвыми.

— Я действительно должен возразить против болтающего…

— За совершённые тобой преступления — преступления против самого Бога — не может быть искупления, кроме смерти и ада.

Другой браслет с лязгом защёлкнулся, и притупляющее действие усилилось.

— Я думал, Спаситель радуется искуплению грешника… — пробормотал Бальтазар.

— Спаситель может, — сказала Жижка, отворачиваясь. — Но не Она держит тебя на поводке.

Бальтазар издал нечто похожее на вопль отчаяния, когда его с совершенно ненужной силой швырнули на солому, ворота с грохотом захлопнулись за ним, ключи повернулись в нескольких замках, а затем трюм погрузился в почти полную темноту, когда люк захлопнулся.