Дьяволы полностью

Бальтазар не был совсем лишён гордости, но она никогда не мешала ему пресмыкаться, когда на кону стояла его жизнь:

— Я приношу глубочайшие извинения за любое кажущееся пренебрежение, личное или профессиональное. У меня нет ни малейшего желания мешать вам или любому члену вашего высокочтимого ковена. Я бы с удовольствием посмотрел, как вы превращаете этого хорька в пепел, молнией или как-то иначе, но... — Бальтазар едва не споткнулся об опалённый труп одного из отборных слуг Её Святейшества, спеша отступить, а затем всё-таки споткнулся и покорно поднял руки. — На меня наложили это проклятое папское связывание!

— Это… папское связывание? — чародейка уставилась на коричневое пятно, отметившее его запястье. — Выглядит жалко.

— Вы читаете мои мысли! Но оно гораздо эффективнее, чем кажется! — у служанки были только почерневшие палки вместо ног, но верхняя часть тела всё ещё могла послужить. — Я открою его секреты, и я сломаю его… — он издал невежливую отрыжку и был вынужден проглотить блевотину, — Но на данный момент… ургх… боюсь, вынужден сделать всё, что в моих временно ограниченных силах, чтобы защитить маленькую ласку…

Чародейка подняла руки:

— Тогда сгори!

— Обязательно использовать огонь? — взвизгнул Бальтазар, съёжившись от очередного прилива жара и подняв дрожащие ладони ещё выше, выигрывая время, пока применял волю к двум мёртвым стражникам. — Вряд ли его можно называть моим козырем!

Мерцание вокруг её рук стало более интенсивным. Он мог видеть кости, светящиеся, как раскалённый металл внутри плоти.

— У тебя есть козыри? — усмехнулась она, шагая между дымящимися трупами.

— Ну, раз ты спрашиваешь… — Бальтазар начал совершать мелкие движения пальцами, перебирая известные заклинания в памяти, ощупывая суставы, натягивая сухожилия, поглаживая жидкости, приводя их в движение. — Трупы.

Больший из двух стражников шевельнулся с бурчанием в животе и громким пердежом. На его перекошенном, покрытом волдырями лице застыло выражение удивления, но к большому удовольствию Бальтазара, ничто по сравнению с потрясением на лице колдуньи.

Она издала хриплый крик, огонь вырвался из её пальцев и снова зажёг большего охранника, но, поскольку тот уже был частично приготовлен и полностью мёртв, не испытывал особых неудобств, неуклюже обнимая её, как пьяный любовник.

— Мне сгореть? — прорычал Бальтазар, все мелкие разочарования последних нескольких месяцев выплеснулись наружу. — Это я задую тебя, как перегоревшую свечку!

Учитывая не самые благоприятные обстоятельства, он руководил этими обугленными телами, как струнным квартетом. Он настроил меньшего стража в скрипичном ключе и отправил его молотить филейную сторону колдуньи. В то же время он поманил хозяина гостиницы, чьи глаза были сварены вкрутую, поэтому бочки с элем пришлось искать по запаху, как слепому лучшее из вин на дегустации.

Меньший стражник взмахнул кулаком, пошатнулся на негнущихся ногах, промахнулся, ударил большего и оторвал его горящую руку. Надо было следить за кучей вещей одновременно. Колдунья взвизгнула, когда больший стражник укусил её за руку, периодически пукая, что является обычной проблемой для недавно умерших, если только не сосредоточиться на сфинктерах, но, в самом деле, у кого достанет терпения ещё и на это? Огонь вырвался наружу и поджёг стропила, колдунья согнулась под тяжестью большего стражника, верхняя половина служанки крепко обхватила её лодыжки. Колдунья издала отчаянный вопль, когда её уронили на обугленные доски.

Дезориентированный меньший стражник бродил кругами, не обращая внимания на горящую одежду, но больший ещё держался, прижимая колдунью, как бы она ни крутилась, в то время как служанка яростно грызла ноги, не замечая, что у неё самой на плечах кожа успела приготовиться до хрустящей корочки.

— Я Бальтазар Шам Ивам Дракси, ты, кочегарка. — Бальтазар высоко поднял сжатый кулак, и хозяин гостиницы встал во весь рост, поднимая бочку над своей обугленной головой с силой, которой никогда не было у живого человека. — Если кто-то и прибьёт эту дерьмовую принцессу, то это буду я!

Труп бывшего хозяина гостиницы уронил бочку и сплющил череп колдуньи в блин, доски разлетелись на куски, пиво брызнуло, чтобы навсегда погасить её пламя с удовлетворяющим шипением. Довольно приятный дрожжевой запах присоединился к запахам жарящегося мяса и, по причинам, которые Бальтазар не мог сразу понять, утончённому аромату духов.

Он опустил руки, и недавно умершие рухнули тлеющими кучами, за исключением меньшего стражника, который шатаясь прошагал к задней двери, вытянул руку в сторону дневного света, издал финальный пердёж, запутался в собственных ногах и рухнул лицом вниз.

Козлоподобный гигант нырнул под арку, теперь над Якобом возвышались его голова, плечи и грудь. Человеческими руками он поднял чудовищную дубину, из которой прорастали ржавые гвозди, открыл пасть, высунул язык и издал пронзительный вопль, от которого должна была застыть кровь.

Но Якоб стоял не дрогнув перед ужасами похуже переросшей домашней скотины.