Дьяволы полностью

— Баптиста, славный ты кусок дерьма. — она схватила кандалы одной рукой и поманила сержанта другой. — Снимите эти браслеты немедленно, сержант. Ты носишь их с таким дерзким видом, но они вообще не подходят к остальному гардеробу. Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Это длинная и трагичная история.

Графиня подняла бровь:

— А ты знаешь хоть одну короткую историю?

— Погодите… — пробормотал Бальтазар, выступая на свет. — Что?

— Это Баптиста, — объясняла графиня своему священнику. — А это отец Игнатий, синкелл архиепископа Али́пия Дарданского, верный сторонник моего дела.

— Поскольку оно праведно, — заметил священник, и Бальтазар не сомневался в истинности этого заявления, поскольку праведность обычно определяется необходимостью.

— Мы обе были фрейлинами королевы Сицилии, — сказала Баптиста.

— Королевы Сицилии? — пробормотал Бальтазар.

— Она не рассказала историю о хаварайце? — спросила графиня Йованка.

Каждый обмен репликами всё больше сбивал Бальтазара с толку:

— Художник?

— Всё это было задолго до того, как я стала графиней. Но потом случилась катастрофа с экипажем, а потом пожар, а моего кузена Драга́на лягнула лошадь, и мой старший брат сам отстранился от участия в этом деле с монахинями, а мой младший начал ссать голубым и совсем обезумел, и прежде чем кто-то успел опомниться, все уже стояли передо мной на коленях и называли меня «вашим сиятельством», так что оставалось делать?

— Кажется, принять вызов, — сказала Баптиста. — Драгоценности тебе идут.

— Драгоценности идут всем. — Графиня задумчиво подняла бровь, глядя на Бальтазара. — И какого дьявола ты притащила это с собой? Насколько я помню, тебе нравились бедные атлетичные мужчины и богатые любого телосложения. Этот кажется… начитанным и надменным.

Бальтазар хотел бы возразить, но сомневался, что будут принципиальные расхождения в оценке, и в любом случае у него была твёрдая политика не возражать людям, у которых имелся ключ от его наручников.

— Он коллега, а не любовник, — сказала Баптиста, ухмыляясь так, словно само такое предположение было абсурдным.

— Вовсе не любовник, — сказал Бальтазар, убедившись, что ухмыляется так же сильно, чувствуя себя, по какой-то причине, глубоко огорчённым.

Над подвалом стоял особняк, набитый солдатами в синих мундирах, все соревновались за право первыми отдать честь, когда графиня Йованка проносилась мимо. Рядом с особняком располагался обширный скотный двор, на котором бригада мясников забивала море овец. Напротив был амбар, в котором ещё больше солдат складывали припасы. Скотный двор оказался частью обширного лагеря, разбитого на нескольких полях, кишащего ещё большим количеством отдающих честь солдат, несчастных лошадей, дымящихся костров, фургонов без лошадей, импровизированных кузниц и многого другого.

— Я имею только некоторое касательство к военной службе, — сказала Баптиста, убирая волосы под шляпу и прилаживая истрёпанное перо, — Но у меня сложилось впечатление, что вы ведёте войну.

— Не я это начала. — графиня ласково ущипнула за испачканную грязью щёку мальчика-барабанщика, когда тот проходил мимо. — В музыке я презираю военные марши, но меня самым возмутительным образом спровоцировали, и ты меня знаешь, на провокации нужно отвечать.

— Решительно отвечать, — пробормотал Бальтазар, рассматривая плотников, расползающихся по большой осадной машине, отлаживая механизм.

— Проклятый граф Радосав! — выплюнула графиня. — Докучливый сукин сын, угроза общественному благу, козлиная жопа, да, Игнатий?

Священник наклонил голову:

— Вынужден выразить сожаление по поводу выбора слов, но с содержанием я, к сожалению, полностью согласен.

— Тиран для подчинённых, подхалим для вышестоящих, а для равных себе — высокомерный, упрямый, неуживчивый… бе, бе-е! — она изобразила, как засовывает пальцы себе в горло, будто хочет проблеваться. — Его требования, его споры: «мой сад», «моё пшеничное поле», «моя деревня». Клянусь, если бы вы дали ему весь мир, он бы тут же захотел большего. А теперь он пошел войной на меня! Или ты с ним, или ты против него, возмутительный ублюдок! Этот человек просто не понимает слова «нет» или слова «шутка», хотя, похоже, он отлично понял слова «высокомерное дерьмо», потому что последнее моё письмо не улучшило его настроения. — она сердито посмотрела на Бальтазара, словно ожидая ответа. Пришлось прочистить горло:

— Отвратительный болван, недостойный даже презрения дворянки вашего калибра. Я буду надеяться на вашу сокрушительную победу.

— Хм. — она ещё мгновение поразмыслила, затем пошла дальше. — Твой Дракси сначала не произвёл особого впечатления, но я начинаю проникаться к нему определённой симпатией. Вы направляетесь к стоячим камням?

— В действительности… — Бальтазару пришлось пережить очередной приступ тошноты. — И время — это своего рода важнейший фактор…

— Вы очень близко, на самом деле. Я могу показать дорогу. — и графиня направилась между палатками к ряду заострённых кольев на краю лагеря. — Хотя можете столкнуться с некоторыми… трудностями, добираясь до них.