— Поверьте мне, мы уже преодолели
— А, — сказала Баптиста.
Внизу располагалась неглубокая долина, испещрённая пятнами осоки, пасущимися тут и там овцами или, возможно, козами, есть ли разница? На противоположном склоне была установлена соответствующая линия кольев. За ними были расставлены палатки, над которыми развевались вымпелы, дым от костров лениво плыл в вечернее небо, сталь сверкала на закате. Лагерь армии графа Радосава, как имел все основания предположить Бальтазар.
И там, на нейтральной полосе между двумя сторонами, было двойное кольцо стоячих камней, маленьких снаружи, больших внутри, пара упала за долгие столетия, как выдранные из улыбки зубы. В пределах полёта стрелы от любой из двух противоборствующих армий численностью в несколько тысяч каждая, идеально в центре того, что в какой-то момент наступающего дня весьма вероятно станет полем битвы.
Потерев переносицу, Бальтазар протяжно вздохнул.
— Боже…
— Вот она, — выдохнул граф Радосав, сердито глядя через долину на линии противника, — можно чуть ли не дотронуться. — и он вдавил свой затянутый в перчатку кулак в свою затянутую в перчатку ладонь. — Если повезёт, завтра будет битва.
Его рыцари соревновались в самых грубых оскорблениях и самых мужественных позах, в то время как мать Винченца и три монаха, которых она держала при себе, чтобы нести все реликварии, воинственно кивали.
Барон Рикард наклонился к Якобу:
— Не уверен, что нам нужна битва, — пробормотал он.
— Нет, — сказал Якоб. Благосклонность человека, подобного графу Радосаву, была подобна нитке, на которую не стоит подвешивать надежды даже в спокойные времена. В битве он вполне мог проиграть или умереть, или дойти до кровавой ничьей и оказаться не в состоянии помочь кому-либо. Даже если он одержит сокрушительную победу, ему придётся иметь дело с пленными, диктовать условия и собирать трофеи. Якоб видел это сотни раз. Добрые намерения могут быть похоронены на кладбище поражения, но они так же часто тонут в болоте победы.
В битве их надежды найти принцессу Алексию, скорее всего, станут первой жертвой:
— Мир был бы лучше для всех.
Барон улыбнулся:
— Ах, знаменитый голубь мира Якоб из Торна снова стремится положить конец вражде.
Мать Винченца придерживалась противоположной точки зрения:
— Победа гарантирована! — пропела она небесам. — Чистота вашего дела освящена самой архиепископом Изабеллой. Вы в её молитвах в соборе Рагузы на рассвете, в полдень и на закате. — её монашки делали знак круга на груди, касались своих мощей и бормотали имена несомненно сочувствующих святых.
Якоб глубоко вздохнул и шагнул вперёд:
— Утешает, что все солдаты, которые умрут завтра, сделают это с одобрения церкви и достигнут врат рая очищенными от грехов.
Граф Радосав нахмурился:
— Думаете, будут потери?
Якоб посмотрел на долину. Длинные склоны влажной травы. Пасущиеся козы. Туман на дне и торчащие из него стоячие камни. Когда он решил, что все глаза обращены на него, и тишина затянулась достаточно долго, чтобы его слова звучали весомо, он заговорил:
— Я знал много могущественных людей, ваше сиятельство. Императоров и королей. Сражался за одних. Против других. Видел людей, направлявших ход истории. Таких людей, как вы. — Граф Радосав притворился, что ему не льстит, но у него не получилось. Люди, рождённые для покоя и привилегий, часто жаждут одобрения жестокосердных. Якоб рассчитывал на это. — Проблема для людей, которых очень любят… или которых очень боятся… заключается в том, что никто не скажет им суровую правду. — граф оглядел свою стаю боевых подхалимов:
— Но вы скажете?
— Я поклялся не лгать. У меня нет выбора, кроме как быть откровенным.
— Тогда говорите честно. Я требую!
— Битва — это всегда азартная игра. — Якоб глубоко вдохнул и выдохнул. Время могло истощить его силы и притупить чувства, но зато его вздох приобрёл хриплое достоинство. — При нынешнем положении вещей… мне не нравятся ваши шансы.
Лицо матери Винченцы потемнело, а офицеры забормотали и захлебнулись негодованием, но граф поднял руку, чтобы их успокоить:
— Как так?
— Я был в вашем полевом госпитале. Слышал разговоры ваших солдат, не находящихся на посту. Они восхищаются вами и вашим делом, но кампания длилась долго, а припасы на исходе. Войско поредело от ран и болезней. Честно говоря, они хотят вернуться домой.
— Люди графини Йованки не свежее!
Якоб взглянул на плохо поставленные палатки Радосава, затем через долину на противника:
— Мне её лагерь кажется очень упорядоченным. Признак хорошего морального духа и обильных запасов.
Ретивые молодые рыцари шептались о трусости, что является словом, которое ретивые молодые рыцари используют для описания здравого смысла, но некоторые из старших начали роптать согласно.
Мать Винченца расстроенно кудахтала:
