Дьяволы полностью

— Новый настоятель? — можно было ожидать, что враг Божий заговорит с дьявольским шипением. Ровный, высокий, нормальный голос эльфа разочаровывал.

— Это брат Диас, — сказал Якоб из Торна.

Эльфийка изучала его не мигая, как ящерица.

— Околдован, — сказала она и исчезла.

— Почему…, — прошептал брат Диас, его горло было так напряжено, что он едва мог говорить, — Эльф сидит под Небесным Дворцом?

Баптиста махнула рукой в сторону следующей решётки.

— По той же причине, по которой под Небесным Дворцом сидит вампир.

В этой камере находился самый древний на вид человек, которого когда-либо видел брат Диас. Его тело было сгорблено, лицо — иссохшая маска, шея сморщена как кора, несколько уцелевших клоков волос на старческой макушке. Но голос был полон образованности и утонченности.

— Взяться за труды, — сказал он, — о которых те наверху и не помышляют. Я барон Рикард, и я могу только извиниться за свою жалкую дряхлость. — он взглянул на трость, на которую опирался скрюченной, дрожащей рукой. — Я бы поклонился, но, боюсь, с такой деревянной спиной больше не получится разогнуться…

— Прошу вас, не беспокойтесь! — Брат Диас никогда не встречал баронов, не имел ни малейшего представления о том, какое место они могут занимать в лабиринтах европейской аристократии, но чувствовал необходимость вести себя самым учтивым образом. — Для меня большая честь…

Когда он подошёл к прутьям, Якоб из Торна протянул руку, чтобы остановить его:

— Лучше держаться на расстоянии.

— Вы, несомненно, уже поняли, что Якоб может быть чрезвычайно утомительным. — барон прихромал ближе, сверкнув улыбкой. У него были превосходные зубы для человека такого возраста, столь жемчужно-белые и изящно заостренные, что брат Диас жаждал рассмотреть их поближе. — Я не могу передать, как отчаянно нуждаюсь в хорошей беседе, не говоря уже о духовном наставлении. Ваша предшественница была совершенно бесполезна в этом отношении…

Тут вмешался скрипучий голос Якоба из Торна.

— Не подходите слишком близко к прутьям. — брат Диас был удивлён, заметив, как незаметно для себя сделал ещё один шаг к клетке.

— Честно говоря, Якоб, мало кто острее вас осознает, как много крови содержится в здоровом молодом человеке. Мы все знаем, что он может поделиться пинтой или двумя, а, брат Диас? — его глаза игриво сверкнули, и Диас не мог не усмехнуться. Какой это был энергичный и забавный старый джентльмен! Как бы гордилась его мать, узнав, что у него есть друг с таким статусом! Зачем его держать в клетке? Он уже почти решил отобрать ключи у Баптисты и отпереть… Голос Якоба прозвучал предупреждающим лаем:

— Уйди от клетки!

Брат Диас, к своему изумлению, обнаружил, что подошёл прямо к решётке и зачем-то собирался просунуть руку между прутьями, прямо рядом с иссохшим лицом барона. Он отдернул её как от жаровни.

Барон Рикард обхватил языком один из острых зубов и разочаровано с присасыванием втянул.

— Ну, нельзя винить мальчика за попытку.

— Ты только что заколдовал меня? — потребовал брат Диас, прижимая к груди своенравную руку другой. — Это было заколдовывание?

— В этой компании хорошие манеры могут показаться магией, — проворчал вампир. — Эти две вещи не так уж далеки друг от друга, как некоторые предпочитают верить. Так же, как добро и зло.

Брат Диас возмущенно ахнул:

— Мы, вероятно, согласимся, что пиршество на крови невинных — по сторону зла!

— Преклоняюсь перед вашим мастерством. Преклонился бы, если спина позволяла. — барон издал тонкий вздох, отворачиваясь. — Если бы вампиры имели здравые моральные суждения, в конце концов… кому бы понадобились священницы?

В следующей камере были только грязная солома, ведро, несколько наборов довольно тревожных царапин и животный запах, который напомнил брату Диасу о печальном опыте посещения бойни в Авилесе, о котором он всегда жалел.

— Нам пришлось разместить последнего члена паствы в более безопасном месте из-за… — Баптиста почесала горло, словно подбирая нужные слова. Не самый хороший знак для человека, который производил слова так легко и в таком количестве.

— Неприемлемого поведения, — сказал Якоб.

— Если очень смягчить. Иногда у нас больше обвиняемых, иногда меньше. Задачи, возложенные на часовню Святой Целесообразности, приводят к определенному…

— Перемешиванию, — сказал Якоб.

У брата Диаса не было слов. Честно говоря, ему было трудно дышать здесь внизу. Он чувствовал головокружение. Как будто земля могла внезапно уйти из-под ног. Он изо всех сил пытался ослабить воротник. Всё, чего он хотел — комфортная жизнь под солнцем. Чтобы легкомысленные воспринимали его всерьёз, неразумные считали мудрым, а неважные считали его важным. Вместо этого по непонятным причинам он обнаружил себя общающимся со шрамированными рыцарями и натурщицами на полставки, чтобы столкнуться с неизвестными опасностями, достаточно ужасными, чтобы угрожать Божьему творению, и всё это не приближаясь слишком близко к клеткам, в которых содержалась его паства.