Дьяволы полностью

— На западной стороне Столпа они построили дворец. — герцог Михаэль указал на головокружительное скопление шпилей, украшенных полосами тёмного камня, и нежно положил руку на плечо Алекс. — Твой дворец, и на его вершине — Пламя святой Натальи, веками указывавшее путь детям Трои домой. — маяк плавно сужался, словно лезвие меча — самая высокая из всех величественных башен, построенных на великой башне Столпа — пламя ярко сияло даже в солнечном свете.

Герцог Михаэль указал на внушительные сооружения, мельком видневшиеся сквозь зелень:

— Они возвели величественные жилища знатных семей, штаб-квартиры армии и флота, крепости для элиты императоров и всю машинерию великой империи. Город в городе!

— Город среди облаков… — Бальтазар смотрел на здание, возвышающееся из садов рядом, его фронтон поддерживался десятью высокими колоннами, украшенными резными изображениями со сценами искусства и науки. — Знаменитый Атеней?

— Осквернённый и уничиженный. — герцог Михаэль покачал головой. — Евдоксия изгнала учёных, заменила их колдунами и алхимиками, а место отдала изучению чёрной магии.

— Раскрыть древние тайны, — пробормотал Бальтазар, — не в атмосфере постыдной тайны, а гордо и открыто! Только представьте! — он прочистил горло, поняв, что все смотрят на него. — …ужасный позор, конечно же.

— Мы встретили нескольких учеников Евдоксии по дороге, — сказал Якоб.

— Они были достаточно плохи и поодиночке, и по двое. Одна мысль о ковене… — и брат Диас поспешно осенил грудь кругом.

— Некоторые принесли клятву верности тому или иному сыну императрицы, — сказала леди Севера. — Остальные бежали вскоре после её смерти.

— Боялись света, словно мокрицы, — герцог Михаэль улыбнулся Алекс. — Без сомнения, предчувствовали приближение нового рассвета, а вместе с ним и суда! Как и многое в городе, наш Атеней жаждет возрождения. Его библиотека, судя по всему, остаётся одной из величайших в мире.

Брат Диас уже несколько месяцев почти не думал о книгах, но воспоминания о счастливых часах, проведённых среди полок, нахлынули на него:

— Сколько томов? — спросил он.

— Даже посчитать их — задача не из лёгких, — ответила Севера, — Но гораздо больше ста тысяч.

Брат Диас изумлённо разинул рот. Он часто хвастался, что в его монастырской библиотеке тысяча книг, и понимал, как некрасиво преувеличивает. Он с трудом представлял, как могут выглядеть сто тысяч. Вообразить один только список с перечислением! Господи Спаситель, какую систему раздвижных лестниц они могли бы использовать?

— Я бы очень хотел это увидеть, — прошептал он.

— Я распоряжусь, чтобы вам его открыли. — Но вы должны пообещать не бродить внутри. Там всё ещё… есть остатки экспериментов Евдоксии… — Севера с опаской посмотрела на низкие своды, вырубленные в фундаменте по обе стороны от парадной лестницы и зарешеченные воротами. Они больше, чем следовало, напомнили брату Диасу клетки под часовней Святой Целесообразности. — Эти остатки мы не смеем тревожить…

— Мой прадед собрал в подвале здания целый зверинец, — сказал герцог Михаэль. — Странных и удивительных существ из льдов Арктики, из пустынь Афри́ки. Он планировал изучать их, восхищаться и воспитывать.

— Евдоксия использовала животных для других целей, сказала Севера.

Якоб прищурился:

— Здесь создавались те, кто сражался за Марциана и Константина. — брат Диас нервно отступил. Ему показалось, он заметил какое-то движение глубоко в тени за решёткой.

— Отсюда Савва добыл крылья, — сказала Баптиста, — и здесь возомнил себя Ангелом Трои?

— Высокомерные изнеженные болваны! — с внезапной злобой огрызнулась леди Севера. — Какие дары они растратили, ссорясь из-за того, что им никогда не принадлежало! Мне следовало бы сделать больше…

— Вы не можете винить себя за их грехи, — смиренно сказал брат Диас.

— Если бы никто не винил себя за то, с чем не мог справиться… — она кажется слабо улыбнулась ему, отвернувшись от Атенея и ведя всех ко дворцу. — Разве тогда вся церковь не обанкротилась бы?

— Императорская опочивальня. — леди Севера распахнула великолепные двустворчатые двери. — Поскольку вы — Пирогенет, это… место рождения вашего высочества.

— Так сказали папские оракулы, — пробормотала Алекс. — Моя собственная память об этом событии немного смазана… — огромную комнату по другую сторону дверей можно было описать как роскошный бордель пополам с собором, посвященным какому-то зловещему богу — сплошной тёмный мрамор, сусальное золото и шёлковые гирлянды цвета перерезанного горла. Три огромных арочных проёма в толстой стене башни открывали почти невозможный вид на западное небо с облаками, окрашенными розовым и золотым от заходящего солнца.

Алекс подошла, лёгкий ветерок ласкал её лицо, и почувствовала приятное содрогание в животе, когда далеко внизу показалась гавань, корабли рисовали белые буквы на тёмной странице Эгейского моря. Вид почти стоил всех этих ступенек.

Потрясающе. Она обернулась, чтобы осмотреть опочивальню. Невозможно было учиться этикету у барона Рикарда и не думать о декоре при случае.