— Это
— Учитывая репутацию Евдоксии… — леди Севера рассматривала колоссальную кровать. — Меня ничего не удивит. Я прикажу сделать её менее… дьявольской. — она щёлкнула пальцами, и секции панелей распахнулись так резко, что Алекс вздрогнула, готовая бежать спасая свою жизнь от новых легионов чудовищ.
Вместо этого в двери опустив головы вошли четыре совершенно не чудовищные молодые девушки. Возможно, они были ровесницами Алекс, но принадлежали к расе гладкокожих и великолепноволосых. К той же, что и леди Севера.
Расе богачей.
Судя по разнообразию оттенков кожи, форм лиц и устрашающим украшениям, эти четверо были представительницами богачей из разных уголков Империи. Никто из них не попытался напасть. Если только не считать крайнюю скромность нападением. Тогда можно считать, что это Алекс напала.
— Это ваши служанки, — сказала леди Севера. — Афинаида, Клеофа, Зенонис и Плацидия. Все выбраны из безупречных семей.
— Понятно. — пока Алекс не столкнулась с герцогом Михаэлем, когда её избивали за гроши на рыбном рынке, самым близким к понятию «семья» для неё была скупщица краденного и её отряд малолетних карманников. — Кто же захочет, чтобы члены семей, которых можно в чём-то упрекнуть, находились рядом с троном…
— Если они вам не нравятся, в других кандидатах недостатка нет…
— Нет! — тон Северы был настолько небрежным, как будто она может вышвырнуть любую из отвергнутых в окно и, скорее всего, успеет назначить замену до того, как жертва погрузится в море. — Вы все кажетесь прелестными. — кроме высокого роста. — Уверена, из вас получились бы… гораздо лучшие… принцессы, чем из меня… — и она замолчала, погрузившись в неловкое молчание.
— Тогда, дамы, считайте это испытательным сроком. У вас есть семь дней, чтобы стать незаменимыми для её высочества. — девушки склонились ещё ниже, подбородки к горлу, выстроившись за Северой, пока она вела Алекс в долгом путешествии по комнате. За открытыми дверями мелькали новые покои, головокружительное море гобеленов и картин, керамики и посуды, витражей и свеч.
— У меня есть часовня? — спросила она.
— У предыдущих правителей был личный священник. Духовный наставник и исповедник. Но эта должность пустовала. Императрица Евдоксия была… не самой набожной из правительниц. Эта комната была ей больше по душе.
Алекс заглянула в комнату — в три раза больше той, которую она когда-то делила с семью другими воришками — и в ней возвышалась гигантская бронзовая ванна.
— Я позволила себе заказать воду в ожидании вашего прибытия. Я подумала, вашему высочеству захочется искупаться после дороги.
— О, Боже, — прошептала Алекс, и на этот раз наконец в хорошем смысле. От ванны поднимался пар, по ней плавали цветочные лепестки, в ней было какое-то масло, от него было сладко на языке и остро в носу, отчего у неё потекли слюнки и захотелось чихнуть одновременно. — Вы читаете мои мысли?
— Моя обязанность не только дать вам то, что вы просите, но и знать, чего вы хотите, прежде чем вы попросите. — служанки сомкнулись вокруг Алекс, их руки были на ней, но не совсем, и они расстёгивали застёжки платья, которое Баптиста всё утро на неё натягивала.
— О, вы просто… — она и так чувствовала себя совершенно не в своей тарелке, поэтому, конечно, единственное, чего сейчас не хватало — чтобы её раздели догола четверо незнакомок. — Что, прямо сейчас?..
— Вам больше не придётся расстёгивать ни одной пуговицы, ваше высочество, — сказала Клеофа, или, может быть, Плацидия.
— Какое облегчение. Пуговицы… были… моей самой большой проблемой до сих пор. — Алекс неловко откашлялась. Она чувствовала себя хорьком, которому прислуживают леопарды. — Вы все такие…
— Императрица Евдоксия была ниже вас, — сказала леди Севера.
— Намного?
— И у неё была иссохшая левая нога, и большую часть жизни ей приходилось ходить с тростью. И никто не относился к ней легкомысленно, поверьте мне. Она была ужасом империи.
— Я не хочу быть ужасом. — Алекс чувствовала себя странной, костлявой и покрытой шрамами, покрытой следами паршивой жизни, полной проигранных битв, в которых яростно сражались за ничтожный приз. Пальцы на левой ноге были кривыми там, где по ним проехалась телега. Ей пришлось сдержаться, чтобы не спрятать эту ногу за другую. — С меня достаточно не быть посмешищем.
— Здесь никто не смеётся, ваше высочество …
Раздался громкий стук — одна из девушек накинула платье Алекс на руку, и кинжал, украденный ею у потерявшего мозги солдата в горящем городе, выпал и, отскочив от мраморного пола, упал к ногам леди Северы.
— А. — Алекс поморщилась. — Забыла, что он там.
Севера взялась за помятое навершие большим и указательным пальцами и застыла, держа его на весу, словно дохлую крысу за хвост:
— Разумная предосторожность. — она перевернула кинжал между пальцами и сунула в рукав с ловкостью, говорившей, что это не первый раз. — Но если ваше высочество не возражает, я найду ей клинок, который лучше подходит императрице по стилю.
Алекс откашлялась:
— Не возражаю.
