Дьяволы полностью

— И в паре хороших. — за дверью имелся светильник. Хитроумное решение, высекавшее искру, если опустить стеклянный колпак. Солнышко зажгла его, и фитиль вспыхнул, открыв проход, достаточно высокий, чтобы стоять, впрочем, ни одну из них нельзя было назвать высокой.

— Как ты его нашла?

— Мне действительно некуда было деть время. — Солнышко вошла, увлекая за собой Алекс. — Поэтому, когда я почувствовала сквозняк, я нашла, откуда он взялся. — проход изгибался влево, повторяя форму башни, такой узкий, что даже узкоплечей Алекс приходилось протискиваться внутрь, уворачиваясь от паутины. — В таком месте! Было бы обидно, если бы не нашлось одного-двух потайных ходов.

Луч дневного света коснулся камней, и они скользнули в небольшую сводчатую комнату, где под прорезью окна в нише стояла пыльная скамья.

— Убежище, — сказала Солнышко. — На случай, если императрице придётся быстро бежать.

— Именно то, что мне и нужно. — Алекс глянула на узкую винтовую лестницу. — Куда она ведёт?

— Вниз — в гостевые покои, на кухню и в кладовые. Наверх — в тронный зал. Оттуда открывается отличный вид.

Алекс сползла на скамью:

— Не уверена, что смогу подняться. — она повернулась, прислонившись спиной к стене, и закинула босые ноги на скамью, колени упёрлись в грудь.

— Мне никогда не делали предложения, — медленно проговорила Солнышко, — Но, конечно, главное, по сравнению, например, с тем, чтобы быть протараненной галерой… в возможности сказать «нет»?

— В данном случае, похоже, никто так не думает.

Солнышко снова не нашла слов:

— О.

Алекс тоскливо смотрела вдаль из окна, лёгкий ветерок шевелил её волосы:

— Герцог Михаэль говорит — я могу одним махом превратить своего злейшего врага в лучшего союзника.

— Союзники — это хорошо, — сказала Солнышко.

— Леди Севера говорит — обещание наследников принесёт стабильность.

— Всем нравится… стабильность.

— Якоб говорит — это имеет смысл с военной точки зрения, а у Аркадия есть флот, и он может взять нас измором за несколько недель.

— Якоб забыл о военных делах больше, чем я когда-либо узнаю. Но я пробовала голодать, и я бы не рекомендовала.

— Затем брат Диас говорит — это решит множество проблем.

— Верно.

— Он говорил, что сожалеет. Он всегда сожалеет. Но это никогда ничего не меняет.

— Причин много. — у Солнышко возникло ощущение, что Алекс ждёт, когда она перечислит некоторые из аргументов против брака с Аркадием, но пока это не казалось уместным. Через мгновение вместо неё заговорила Алекс:

— Ты, возможно, заметила… я не из тех, кто выходит за мужчин.

— Не уверена, что у императриц бывает выбор.

— Я начинаю думать, что у императрицы выбора меньше, чем у воровки.

— Ну, одеваешься ты теперь получше. — Алекс снова повернулась к окну, сжав губы:

— Не уверена, что сейчас подходящий момент для шуток.

— Тогда будь серьёзной.

— Что?

— Давно пора. — Солнышко пожала плечами. — Ты — императрица Алексия Пирогенет, рождённая под огнём! — Алекс сидела, свернувшись калачиком в этой маленькой нише, больше похожая на узницу, отчаянно жаждущую ветерка свободы на щеке, чем на наследницу империи.

— Нет, — тихо сказала она. — Я — не наследница.

— Пока нет, может быть, но ты ею станешь. Ты — принцесса Алексия…

— Нет! — Алекс закрыла глаза и крепче обняла колени. — Нихера подобного!

Солнышко моргнула:

— Что ты…

— Моя мать торговала сыром! — выпалила Алекс, выглядя такой злой, что Солнышко отступила на шаг. — Единственный трон, который она наследовала — табуретка, на которой она доила коров!

Солнышко снова моргнула.

— Моя мать торговала сыром, а потом умерла, так случается с людьми. — теперь весь гнев вытек из Алекс, она снова обмякла и повернулась к окну, свет ярко выделял одну сторону её лица. — Мой отец копал канавы, и когда мне было семь лет, он взял меня в Святой Город в особую поездку, и когда мы приехали туда, он сказал, что не может позволить себе содержать меня, и продал меня Кошёлке, чтобы она сделала меня воровкой, и вот… вот там я с ней и познакомилась.

— Познакомилась… — Солнышко не была уверена в желании задавать этот вопрос. Не была уверена в желании услышать ответ. — С кем?

— С Алексией, — сказала Алекс.

Солнышко снова моргнула:

— О.

— И однажды она показала мне монету. — Алекс вытащила её за цепочку. Полумесяц из блестящей меди с грубым краем. — И она показала мне родимое пятно, и сказала, кто она. Я не поверила. Кто бы в такое поверил? Змеиный трон, что за дерьмовая история! — она нахмурилась и поковыряла ноготь на ноге. — Но я видела — она верит, и я так завидовала. Ведь она считала себя чем-то. А я знала, что я — ничто.

Солнышко снова моргнула. Снова сказала: «О». Это становилось бесполезной привычкой.

— А потом пришла Долгая Оспа, и ей не повезло, и… она умерла, так происходит с людьми. — Алекс, или кем бы она ни была, начала плакать. — Поэтому я украла монету, ведь я воровка, и согнула кусок проволоки по форме её родимого пятна, и обожгла себя за ухом, я украла и это, потому что я — кусок дерьма, и даже имя её украла, потому что… я просто хотела быть… не ничем.

Солнышко постояла мгновение, уставившись на неё: