Дьяволы полностью

— Мы с радостью убьём вас обоих. — Афинаида вышла из-за её спины. — На самом деле, нам, возможно, придётся настоять именно на этом.

Солнышко вскочила и пропала, но Клеофа снова произнесла это слово, и пламя замерцало, словно из ниоткуда образовался туман. Афинаида залаяла, как злая собака, и Алекс отшатнулась, когда Солнышко врезалась в колонну рядом с ней и, стонущая, рухнула на пол.

— Эльфийка, — сказала Плацидия, появляясь между двумя другими, и морозный дымок клубился из её посиневших губ. — Делающаяся невидимой.

— Нам следует разобрать это на части, — сказала Зенонис, последней заходя в галерею, чтобы завершить воссоединение служанок, — И посмотреть, как оно работает.

Алекс встала перед Солнышко, сжав кулаки:

— Отпусти её. Пожалуйста…

— Ты не в том положении, чтобы вести переговоры, — сказала Клеофа, скривив губы от отвращения.

— Императрица паразитов, — выплюнула Афинаида, когда они приблизились.

— Единственный вопрос… — сказала Зенонис.

Плацидия подняла руку, на пальцах дымился иней:

— Заморозить тебя, как твоего бывшего мужа… — Зенонис махнула рукой в сторону Пламени святой Натальи, и Алекс отпрянула, когда оно вспыхнуло ярче прежнего. — Или сжечь тебя дотла.

— Мы могли бы сбросить её с башни? — предложила Клеофа.

— Пусть земля сделает своё дело.

— И нам не нужно пачкать об неё руки.

Плацидия нахмурилась, глядя на ночное небо за арками:

— Слышите?

И вдруг галерея наполнилась хлопающими крыльями летучих мышей.

Алекс вцепилась в Солнышко, пока крошечные зверьки кружили всё плотнее и плотнее, четыре волшебницы пригибались, махали руками и ругались, пока мыши не образовали трепещущий клубок прямо перед императрицей и не стали в одно мгновение бароном Рикардом.

Вампир учтиво приподнял бровь, посмотрел на распростёртую Солнышко, на Алекс, склонившуюся над ней, а затем на четырёх колдуний, готовых обрушить все силы ада. И испустил многострадальный вздох.

— Дамы, — сказал он.

— Ты, нахрен, очень долго, — прошептала Алекс.

— Кажется, я упоминал, что приходить на званый ужин загодя всегда считалось дурным тоном.

— Инструктор по этикету, — прошипела Зенонис, изготовившись к бою, от её пальцев шёл ощутимый жар.

— Очень кстати, — сказал барон, — Раз уж урок хороших манер некоторым, похоже, необходим. — он спокойно наблюдал за четырьмя служанками, растянувшимися вокруг него полумесяцем:

— Полагаю, вы — пропавшие члены ковена императрицы Евдоксии?

— Мы когда-то были её ученицами, — прорычала Афинаида. Плацидия гордо вскинула голову, морозный туман развевался по её волосам. — А теперь мы — полноправные адепты Чёрного Искусства!

— Значит, вы считаете, будто познали тьму? — барон грустно улыбнулся, обнажив острейшие зубы. — Тогда будет справедливо предупредить… — в его голосе было что-то завораживающее. Алекс не могла отвести от него взгляда. — Что в восточной части Польши… — от него словно исходил свет, такой яркий и прекрасный, что даже Пламя святой Натальи казалось тусклым в его присутствии. — Там, где когда-то у моей жены было поместье… — Алекс смотрела, открыв рот, отчаянно пытаясь расслышать каждое слово, каждый слог, каждый вздох и интонацию. — Где подают особенные клёцки…

Якоб ввалился в тронный зал, его дыхание прерывалось то рычанием, то хныканьем. Он полуоблокотился, полуобрушился на ближайшую колонну, опершись предплечьем на холодный мрамор, задыхаясь, вытягивая то одну, то другую ногу. Он пытался избавиться от боли в бёдрах, но так же безуспешно, как и годами раньше. Наконец он глубоко вздохнул, вытер пот с разгорячённого лица и нахмурился, глядя на Змеиный трон.

— Вот вообще неудивительно, — проворчал он.

Герцог Михаэль сидел там, где сидят только императоры, держа обнажённый меч остриём вниз и поворачивая рукоять пальцами:

— Хороший сюжетный поворот, будучи раскрытым, должен казаться очевидным с самого начала. Должен казаться… даже неизбежным.

— Дядя? — Якоб устало фыркнул. — Это твой поворот? Каждый чёртов раз это — дядя.

— Ты, должно быть, это предвидел?

— Ну… нет. — в конце концов, Якоб дал клятву честности. — Но я всегда с подозрением относился к хорошим людям и доверял злым. Возможно, теперь я лучше понимаю их.

— Это вполне человеческий недостаток, — сказал герцог Михаэль. — Добродетель, честность и прощение. Всё это прекрасно в теории, но чертовски скучно. Дайте мне амбиции, обман и месть! В них есть своё очарование, не правда ли? — он нежно погладил подлокотник трона, украшенный змеями. — Мы можем сколько угодно осуждать тиранов и завоевателей, болтать банальности вместе с остальными лицемерами, но неужели ты думаешь, что когда их никто не видит, люди мечтают творить добро? — он посмотрел на Якоба. — Возможно, некоторые и мечтают. Брат Диас и ему подобные безобидные. Но я могу сказать, что я — нет. И я чертовски уверен, что и ты тоже. Возможно, урок в… невозможности по-настоящему изменить свою природу.

— Я пытаюсь. Долго.

— Есть какие-то успехи?

— К моему великому сожалению, не очень большие.

Герцог Михаэль улыбнулся: