Но и с этими мужскими чертами они все равно были… красивы – эти воинственные, сильные женщины, настоящие борцы и воительницы, готовые брать судьбу в свои руки. Именно такой была женщина в темном платке. И хоть и держалась особняком, она была похожа на всех остальных заводских женщин и выглядела точно так, как они. А потому без труда влилась в толпу рабочих у главных ворот крупного завода.
Никаких поводов для веселья у этих людей не было, они привыкли зарабатывать на жизнь своим трудом. То, что происходило вокруг, заставляло их думать о будущем все печальней и горше.
А вокруг происходило то, что превращало богатый, процветающий южный город у моря в разрушенную территорию войны и экономического упадка. При этом в эту бездну без разбора падали все его жители, которые стали осознавать свое ужасающее положение именно весной 1917 года.
11 марта 1917 года на заседании Гражданского комитета временным городским головой был избран инженер и кадет Михаил Брайкевич. Революционным губернатором стал начальник Одесского военного округа генерал Эбелов, градоначальником – генерал В. Есаулов. На место комиссара милиции вместо профессора Завьялова, который совсем недолго проработал на новой должности, был избран профессор Дмитрий Михайлов. Военным комендантом города стал прапорщик и эсер Рязанов. А для борьбы с бандитизмом была создана Комиссия общественной безопасности, которая исполняла чисто декоративные функции. Для борьбы с бандитизмом, разыгравшимся на безвластии (с одной стороны) и с серьезным народным недовольством (со стороны другой) у новой власти не было ни возможности, ни сил. Да и власти как таковой в городе не было.
С марта 1917 года власть в городе перешла к куче всевозможных советов. Так были созданы: Совет рабочих депутатов, Совет матросских и офицерских депутатов, Солдатский совет, Совет трудовой интеллигенции, Крестьянский совет, Совет профсоюзов рабочих фабрик, Совет профсоюзов заводских рабочих и портовых грузчиков, Совет фабрично-заводских комитетов… Все эти советы заняли помещение Воронцовского дворца. Там проходили их заседания и там они бесконечно спорили один с другим.
А город отражал то, что происходило в стране, так что здесь была не власть, а троевластие. Одновременно Одессой управляли: Центральная Рада в Киеве, советы в Петербурге и Временное правительство – тоже в Петербурге, которое безуспешно пыталось уживаться с советами. Получились лебедь, рак и щука из знаменитой басни Ивана Крылова – с той только разницей, что у Крылова воз стоял на месте, а у данного троевластия этот самый воз летел под откос, разваливаясь на ходу. Под неумным и неумелым управлением Одесса превращалась в бурлящий котел, захлебывавшийся кровью.
В неуправляемом городе появилось невероятное количество свободного оружия: беглые солдаты продавали его или обменивали на спиртное. Винтовку или револьвер за бутылку водки мог купить кто угодно. Этим оружием вооружались банды с Молдаванки, Слободки и Пересыпи, чье влияние и авторитет постоянно возрастали.
Население, между тем, имело все поводы для недовольства. При Временном правительстве хлеб вырос в цене в 300 раз практически сразу, а сливочное масло – в 900 раз! Начался голод. Деньги обесценивались с катастрофической скоростью. На рынке предпочитали товарный обмен. В Одессу перестали привозить продукты и медикаменты. Начались эпидемии болезней. В дома одесситов пришел холод, голод и нищета.
Особенно страдали рабочие: промышленное производство сокращалось с ужасающей скоростью, а от этого зависела и зарплата на предприятиях. Если в 1914–1916 годы в Одессе начался настоящий промышленный подъем и выросло количество производственных предприятий, то в 1917-м из-за безвластия, политической нестабильности и войны начался промышленный спад.
И при этом рабочие Одессы представляли собой серьезный, значительный класс – недовольный безвластием и экономической разрухой, неумелым управлением руководства заводов, длинным рабочим днем, уменьшающейся зарплатой, которой не хватало даже на покупку продуктов. И эту грозную силу очень многие пытались прибрать к рукам.
Перед входом в заводские ворота рабочие замедляли шаг. Из главного здания к ним направлялись двое – главный мастер завода и руководитель одного из цехов, где вчера возникли проблемы с плавкой металла. Главный мастер разговаривал с начальником цеха о делах. Они остановились в воротах, глядя на толпу рабочих, покорно втекающих в раскрытые недра завода.
Какая-то женщина в платке отделилась от остальной толпы и замедлила шаг. Ее ящик был не тяжел – она с легкость несла его в одной, правой, руке, вторую неподвижно опустив вдоль тела. Люди текли мимо нее сплошным потоком. Наконец количество их стало уменьшаться. Снова раздался резкий, пронзительный гудок.
