Главный мастер по-прежнему стоял в воротах. Внезапно размахнувшись, женщина швырнула ящик вперед. Он ударил прямо в грудь главного мастера и упал на землю к его ногам. В тот же самый момент женщина бросилась бежать. Она исчезла так быстро, что никто ее не заметил. Ей удалось скрыться в одном из многочисленных переулков-лабиринтов до того момента, как раздался взрыв.
В небо взвился фонтан камней из заводской стены. Воздух наполнился страшными людскими криками. Главный мастер завода погиб на месте вместе с начальником одного из цехов. От взрыва погибли и несколько находящихся поблизости рабочих. На заводе началась паника.
Последствия страшного взрыва осознали в полной мере через несколько часов, когда вдруг выяснилось, что кроме главного мастера никто больше не способен отвечать за процесс производства. Директор завода ничего в этом не смыслил. Руководители цехов отвечали только за какую-то часть своей работы и ничего не знали обо всем в целом. Владельцы завода вообще находились в Петербурге. Их интересовала только прибыль, они никогда не вникали в производственный процесс. Да и связаться с ними в данных обстоятельствах вообще не было никакой возможности.
Словом, после гибели главного мастера начался настоящий кошмар. И крупнейший завод всего южного региона был вынужден остановить свою работу ровно на две недели. Полная остановка завода означала невосполнимые в данных условиях финансовые потери и крах всего отлаженного производства. Пока срочно искали замену главному мастеру, завод продолжал стоять.
Среди рабочих начались волнения, которые постепенно переросли в забастовку. Разъяренные рабочие разгромили один заводской цех. Их успокоил только военный отряд, который специально прибыл на завод с угрозой открыть стрельбу. У рабочих оружия не было, поэтому они не вступили в открытую схватку с военными, а предпочли бунт свернуть. Но происшедшее на заводе РОПИТ вызвало серьезную дестабилизацию во всем регионе среди рабочих, а также начало промышленного спада всего производства юга.
Ответственность за взрыв сразу взяли на себя анархисты. Они вообще стали заметной силой в городе: остро критиковали Временное правительство как оплот буржуазии, выступали за скорейшую революцию и создание советов как единственного органа власти, требовали социализации промышленности и земли, передачи власти советам, прекращения войны, боролись против частной собственности – проводили самочинные реквизиции буржуазии, налеты… Но после взрыва на заводе РОПИТ кровавый террор обещали прекратить.
Взрыв принес свои результаты – и финансовые, и социальные, вызвав при этом страшные волнения в городе. Рабочие массово стали переходить на сторону красных. Начались столкновения с военными отрядами.
А между тем ответственность за взрыв на заводе лично взяла на себя самая известная анархистка Мария Никифорова.
Толстый кот-пятицветка вылез на крыльцо, хитро прищурившись зеленым глазом. Было холодно. Под ногами чавкала жидкая грязь. Рыбьи отбросы гнили посреди двора. Избалованные коты даже не смотрели на специфическое угощение, уже наевшись до отвала: для котов щедрые хозяйки одесских дворов никогда не жалели еды.
В нос сразу ударили резкие запахи жареного лука и общей уборной. Ну это же – Молдаванка. Таня помнила ее такой. Пробираясь по знакомым лабиринтам узких закоулков, она не смотрела себе под ноги: здесь все было привычным и родным.
Еще не рассвело, но на Молдаванке никогда не было ночного освещения. Плотная тьма скрывала не только утлые хибары, но и даровала какой-никакой покой. Ночью не звучали голоса и были закрыты двери. Молдаванка представала непривычно тихой. Такой ее Таня не привыкла видеть.
Было около шести утра. Где-то вдалеке прозвучал заводской гудок расположенных поблизости железнодорожных мастерских. Все чаще навстречу стали попадаться рабочие, спешащие на заводы и фабрики, – унылые, измученные, покорные своей судьбе.
Таня и Ида углубились в такие узкие извилины Молдаванки, что в них запутался бы, потерялся житель любого другого района. Но так путь к дому был короче, а Таня и Ида настолько хорошо ориентировались в тесных переходах, что им не нужен был ни ночной свет, ни утренние солнечные лучи.
Двор спал. Там хозяйничали лишь коты. Ида протянула Тане ключ от двери Кати. Вокруг стояла абсолютно непривычная тишина.
При виде Тани толстый кот-пятицветка потянулся на ступеньках и вдруг разлегся во всю ширь крыльца, предлагая с ним поиграть. Котяра был невероятно забавный. Белые пятна на его шерсти, казалось, светятся в темноте. Кот качался на спине, вытянув вверх лапы. Таня рассмеялась и, нагнувшись, пощекотала его живот, погладила бархатистую шкурку. Котяра свернулся, но все же замурлыкал от удовольствия.
