– Соль. Соль, как и сказано было.
– Вот ты дурья башка! Как можно жить таким адиётом? Да они разгрузились, шоб ты мне был здоров, по договору с таможенниками! А тебе соль подсунули.
Очевидно, Бублик, по приказу Туза, напал на контрабандистов, но обманулся в своих ожиданиях.
– Время плохое, Туз, – Бублик с сожалением покачал головой, – контрабанду сейчас мало кто возит, а в заливе гайдамаки забирают. Они там выставили свой пост. Плохое получается дело. Надо бы оставить их до чужой торбы – нехай себе когти рвут. На них за много не доработаешь.
– Поучи жену щи варить, босота!
– Так… того… нету у меня жены.
– Тьфу, дурень! Ладно. За неделю опять до них пойдешь – вон Лопату прихватишь да с ним еще троих. Пусть Лопата прижмет их чуток, они всю мошну и вытрясут.
– А если не вытрясут, Туз, что тогда?
– Тогда лодки сожжем. Запарился я с ними церемониться!
– А никак они пожалуются Японцу?
– А пускай! Японец на Слободке не хозяин! Я тут стоял и буду стоять – и до Японца, и за Японца.
– Так он Сала, того… Убрал.
– Сала любой был готов, того… в расход. Он сам нарвался. А здесь ему не за так. Слободка моя была отроду. И нечего за него хипишить. Доскворчишься – язык отрежу.
Бублик покорно вздохнул, Туз продолжал считать деньги. Бандиты затянули какую-то блатную песню. Раздался странный скрежет. Бублик встрепенулся.
– Туз! Слышишь за звук?
– Да не скворчи зубами – юшка выступит! То камыш на ветру. Весь двор камышом зарос. Все порубить собираюсь, да руки не доходят.
Скрежет усилился. Казалось, кто-то царапает по металлу или стеклу. Неприятный звук действовал на нервы.
– Страшно-то как! – сказал Бублик.
– Пустое, – Туз пожал плечами, – привыкнешь.
– Слышь, Туз, а правду говорят, что здесь бродят злые души? Самоубивец всяких там разных, душегубов… И некрещеных, вурдалаков…
– Да помолчи ты! Ишь, чего выдумал. То камыш шебуршит. Расходился больно… к ночи.
Бублик замер, прислушиваясь. Но звук исчез. Зато отчетливо донеслось привычное и совсем не страшное завывание ветра.
– Вот видишь, говорил я за камыш… – начал было Туз, как дверь распахнулась со страшным грохотом. И все изменилось за одно мгновение.
Дальше все произошло страшно и быстро. На пороге возникли вооруженные люди в масках, плотно закрывающих лицо. Сверкали только разрезы глаз.
Застрочил пулемет. Пули прошили Туза и Бублика навылет. Пулеметная очередь разрывала тела в клочья, и с каждым патроном в воздух вылетали кровавые клочки мяса. Ни Туз, ни Бублик так и не успели осознать, что произошло. Кровь из уже остывающих тел брызнула на разложенные на столе деньги.
Бандиты только и успели, что вскочить со своих тюфяков. Пулемет передвинулся вглубь и застрочил с новой силой. Крики слились с выстрелами точно так же, как кровь и остатки еды. Меньше чем за пять минут все было кончено. Старая чадящая лампа над столом освещала жуткое, кровавое побоище.
Пулемет упаковали в чехол. Пока люди в масках возились с ним, в дверях появилась женщина с коротко стриженными волосами и в длинном кожаном пальто, в которой без труда можно было опознать Марию Никифорову. Даже не поморщившись при виде крови, она обошла стол. Уставилась в мертвое лицо Туза. За ее спиной возник человек в маске.
– Это он, Туз, – человек нерешительно, словно смущенно, кашлянул, – но я не понимаю зачем… Безвредный он был… Как он мог помешать нашим планам…
– Знаю, что не понимаешь, – Никифорова усмехнулась, – а между тем все просто. Теперь банды Молдаванки и Слободки сцепятся друг с другом, и между ними начнется война. Они перебьют друг друга и не будут мешать нашим планам захватить город. И потом – всей этой уголовной сволочи не место в новом революционном обществе! Мы должны очистить мир от таких, как они. И мы это сделаем!
– Но уголовников в Одессе 20 тысяч человек…
– Вот поэтому и нужно их стравить. Пусть убивают друг друга, пока мы зарабатываем деньги для восстания. Уголовники будут заняты своей войной и не станут мешать нам.
– Но как они пойдут друг на друга…
– Да ты совсем тупой! Смотри: Корня убил Туз. Теперь банда Корня ворвалась в логово Туза и всех покрошила из пулемета. Этого достаточно, чтобы началась война. Молдаванка и Слободка терпеть друг друга не могут. Им только нужно дать повод, чтобы они перегрызли друг другу глотки. И мы его сейчас дадим.
Никифорова что-то достала из кармана и бросила на труп Туза. Ее помощник не выдержал:
– Что это?
– Алмаз и кольцо. Алмазная – так сейчас кличут девку, которая возглавила банду Корня. А кольцо – дешевка, такое носят все девки с Молдаванки. Случайно потеряла, когда убегала. Всё, разговоров довольно. Пора уходить. Выстрелы могут привлечь внимание.
– Да тут поблизости нет никого.
– Мы строим новое революционное общество и рисковать не имеем права!
Никифорова и ее люди исчезли из дома так же внезапно, как появились. Лампа продолжала чадить. В ее свете хищно блестел крохотный алмаз и дешевое колечко с синим камешком «сердечные глазки».
