В происхождении псевдонима он признался сразу, заявив, что Трацом – это Моцарт наоборот. И назвал себя он так потому, что собирается стать Моцартом в литературе – никак не меньше. Высказал он все это с такой наглой гордостью, что шокировал даже видавших виды репортеров, которые совсем не знали, как реагировать на всё это – то ли рассмеяться от наглости выскочки, то ли дать в морду, то ли рукоплескать стоя. Так ни на чем и не остановились.
И молодой репортер гордо продолжил носить это странное имя – имя Моцарта наоборот.
Столкновение с Хейфецом произошло почти сразу и закончилось болезненным поражением Трацома. После него даже сторонники «дать в морду» как-то потеплели к охаянному репортеру душой. Охаять Хейфец умел. А за препирательство даже вышвырнул из набора материал Трацома, где в сочных и колоритных красках тот описывал скачки и ипподром.
С тех пор между Хейфецом и Трацомом пошла война не на жизнь, а на смерть, в которой никто из сторон не желал признать себя побежденным. Схватка осложнялась двумя важными обстоятельствами. Первым: к Трацому благоволил издатель газеты. Хозяин издания желал, чтобы репортер работал в штате. И вторым: Хейфецу страшно не нравились криминальные очерки Трацома, он считал их графоманством и дилетантством, бездарной кустарщиной. И если сам Трацом находил себя Моцартом в литературе, то опытный Хейфец полагал, что литературного таланта у него вообще нет.
– Скажите, как вы беретесь описывать криминальный мир, в котором вы ничего не смыслите? – спросил как-то Хейфец.
– А с чего вы взяли, что я не смыслю? Может, не смыслите как раз вы! – ответил Трацом.
– Если человек не упоминает некоторые вещи, это означает, что он не имеет о них ни малейшего представления.
– А может, он как раз не хочет акцентировать внимание потому, что слишком много знает о них?
– Ну, признайтесь честно, вы ведь ничего не смыслите в криминальном мире! – посмеивался Хейфец. – Признайтесь только честно, я никому не скажу!
– Я смыслю намного больше вашего – потому что работал в уголовной полиции, – не выдержал Трацом.
– Тогда вы еще бездарнее, чем я думал, – парировал Хейфец.
Так подтвердился слух о том, что Трацом имел отношение к полиции и даже к жандармам. Раздраженный Хейфец прикусил губу, но с тех пор стал нападать на репортера еще больше. А осунувшийся, весь издерганный Трацом изо всех сил старался давать ему отпор.
Постепенно конфликт между Трацомом и Хейфецом перерос стены редакции и, как водится, оброс разными слухами и сплетнями. Газетное общество на самом деле потешалось и над тем, и над другим. Так, говорили, что для того, чтобы отомстить Хейфецу, Трацом продал душу дьяволу. Особым успехом пользовалась история о том, что якобы для того, чтобы насолить редактору, на спиритическом сеансе Трацом вызвал душу покойного Гоголя и попросил его написать короткий очерк. А когда подсунул редактору очерк, написанный покойным классиком, Хейфец безжалостно вымарал каждую строчку красным карандашом.
Однажды на своем столе Трацом нашел неизвестную карточку с номером телефона и припиской обязательно позвонить. Дождавшись позднего вечера, когда редакция полностью опустеет (обычно путь к телефону ежедневно загораживали людские горы, а каждый разговор внимательно слушали множество пар заостренных репортерским профессионализмом ушей), Трацом пробрался к заветному аппарату и набрал номер. Незнакомый мужской голос предложил встретиться через час в кабачке «Ореон» на Преображенской.
Войдя в «Ореон», небольшое, но уже модное заведение, которое любили посещать представители одесской богемы – поэты, музыканты, артисты, художники, Трацом не поверил своим глазам! За одним из столиков его ждал не кто иной, как Навроцкий – хозяин и издатель «Одесского листка».
– Садитесь. – Навроцкий был настроен по-деловому. – Это правда, что третьего дня вы подали заметку про адюльтер чиновника из городской управы и служанки одного господина, а Хейфец ее вымарал?
– Вам-то что? – усмехнулся Трацом.
– Отвечайте по существу! Вопрос важнее, чем вы думаете.
– Правда. И доказать в ней я мог каждое слово. – Трацом усмехнулся. – Нашептала тетка этого господина, которая давно мечтала прогнать ушлую служанку. Смешно было написано! Жаль…
– Отдайте мне этот материал и переходите работать ко мне!
– Чего? – Трацом не поверил своим ушам.
– Чего слышал! – передразнил его Навроцкий. – Это правда, что вы рвете в клочки горло с Хейфецом? Отвечать по существу – правда или нет?
– Еще какая правда! – ответил с горечью Трацом.
– В таком случае идите ко мне работать. Писать будете такие забавные заметки, как про служанку священника. И никто больше не будет вас марать.
Так Трацом перешел на работу в «Одесский листок», где все было совершенно иначе, и никто больше не портил ему нервы. А единственное, о чем он жалел, было то, что ему не удалось довести до победного конца борьбу с Хейфецом, хотя в глубине души он прекрасно понимал, что это сизифов труд.
