Тане вдруг подумалось, что если война действительно придет в город, даже тогда его нельзя будет сломить. И Дерибасовская продолжит жить своей собственной беспечной жизнью, бросая вызов не только смерти, но и всему миру.
Радостное возбуждение возвращения в прошлое неожиданно охватило Таню, стали покалывать даже кончики пальцев – может, потому, что сжала их в слишком большом напряжении. Именно здесь навсегда изменилась ее жизнь, когда она перешагнула черту и стала другим человеком… Воспоминания накатывали на Таню волнами – мысли о прошлом, от которых было трудно дышать.
Ей вдруг почудилось, что вот сейчас из-за поворота, смеясь, вразвалочку выйдет ее Гека – с растрепанными ветром волосами и озорными искорками в глазах, ее Гека, чьи искрящиеся глаза напоминали темный шоколад. Подойдет к ней, засмеется, обнимет за плечи и тем сразу сбросит с нее огромную тяжесть. И все будет опять хорошо, обязательно хорошо…
Наваждение было таким острым, что, приблизившись к углу переулка, Таня даже остановилась и заглянула за него. Но оттуда вышла только подвыпившая компания, и вульгарный смех пьяных женщин мгновенно растворился в других звуках ночи.
– Что с тобой? – встревожилась Ида.
– Так… Вспомнила прошлое. – Таня невесело усмехнулась, ускоряя шаг.
Но это возвращение в прошлое не было настоящим. И не ради тех целей, которые были у нее тогда, Таня вышла этой ночью на Дерибасовскую: вместе с Идой она шла отыскать Грушу, последнюю свидетельницу исчезновения Цили.
Днем они долго стучали в убогую хибарку из фанеры в одном из закутков Молдаванки, которую вместе с двумя другими девушками снимала Груша. Несмотря на то что было три часа дня, дверь им открыли не сразу. После настойчивого стука в забитое фанерой окно (в дверь стучать было нельзя, она была такой хлипкой, что от стука могла вылететь) на пороге появилась заспанная, нечесаная, с размазанной по лицу краской уличная девушка.
Она сказала, что Груша не возвращалась – скорей всего ночует в гостинице, она часто так делает, если хочет выспаться. Просит последнего клиента заплатить за номер не за час, а за сутки. А потом отсыпается перед выходом на улицу.
Но на работе она точно будет. Девушка – ее звали Анфисой – доверительно сообщила, что Груше очень нужны деньги, так как у нее в деревне заболела мать и она все заработанное отсылает туда. А потому не пропускает ни одного рабочего дня.
– Даже когда красный флаг, ходит, – Анфиса с сочувствием покачала головой.
Отправив уличную девушку Анфису обратно спать, Таня договорилась с Идой, что ночью они пойдут на Дерибасовскую.
– Покажешь мне эту Грушу, – без тени улыбки сказала Таня, – и я ее как следует потрясу.
Ида была согласна на что угодно. От Цили не было никаких вестей, и мать буквально сходила с ума. Ида тоже выглядела плохо – ей было страшно.
До полуночи оставался час, и это было время самого разгара ночных гуляний по Дерибасовской. Подвыпившие матросы со стоящих в порту кораблей, местные любители ночных развлечений, бандиты, солдаты-дезертиры, иностранцы – вся эта толпа заполнила Дерибасовскую в единой жажде развлечений. И среди жаждущих удовольствий мужчин было огромное количество уличных женщин. Поэтому в толпе было достаточно сложно разглядеть кого-нибудь.
К ним сразу же попытались пристать, но Ида, зло зыркнув черным глазом, так послала на жаргоне Молдаванки двух местных любителей развлечений, что те отскочили от них как ошпаренные, а младший даже покраснел с непривычки.
– Все это здорово, но где Груша? Где ее место, где обычно она ходит? – начала уже волноваться Таня.
Ида только пожала плечами – мол, определенного места нет. И действительно, это было так. Девушки фланировали по всей Дерибасовской, от начала до конца улицы (разве что не спускаясь слишком далеко к морю), в поисках клиентов, которые попадались на всем протяжении этого пути. Что же касалось гостиниц, то есть номеров, то они в изобилии были расположены в каждом переулке, пересекающем Дерибасовскую.
Внезапно Ида с силой дернула Таню за рукав платья.
– Да вон она, впереди, видишь? Груша! В розовом! Смотри!
Таня разглядела светлое пятно, маячившее на расстоянии квартала от них. Девушка была одета в ядовито-розовое платье, выделяющееся ярким пятном в толпе.
Главной целью нарядов уличных девушек всегда являлась их яркость – привлечь внимание, выделиться в толпе и так заполучить клиента. Эти дикие наряды дополнялись самыми невероятными аксессуарами, которыми, впрочем, сами уличные девушки безмерно гордились. На Груше, например, была сочно-алая, яркая шляпка, скошенную тулью которой венчала ядовито-зеленая роза.
Таня с Идой ускорили шаг и тут только разглядели, что Груша шла не одна – ей удалось заполучить явно выгодного клиента.
Рядом с ней шел высокий молодой мужчина в шляпе, почти полностью скрывавшей его лицо, когда он оборачивался к своей спутнице. Вскоре парочка изменила направление, свернув в переулок. Мужчина прекратил оборачиваться, и Тане оставалось смотреть на него со спины.
