В субботу цирк давал сразу три представления: два (утреннее и дневное) – для детей, где были звери, и веселые клоуны, и много-много смешных аттракционов, понятных и любимых детьми всех сословий и всех возрастов. И вечернее, предназначенное исключительно для взрослых, озаглавленное в афише как «Шоу ужасов знаменитого американского цирка Барнума». Решив, что детские представления ей ни к чему, Таня купила билет на вечер. Ужасов пока не было, но атмосфера самого начала действа была еще та… Чего стоил только этот туман, извивающийся внизу, заунывная музыка да скрипящие звуки скрипки, похожие на страшные стоны, которые издают призраки.
Сидя в цирке, Таня думала о Кате и о Циле – чтó им понравилось здесь? С кем они пришли в цирк, кто пригласил их на взрослое шоу? Таня не сомневалась, что они были как раз на этом самом представлении для взрослых. Ведь, судя по афише, центральное место в шоу занимал фокусник, а такую афишу Таня нашла в комнатах обеих девушек.
Интересно, кто купил им билеты в цирк? На вечер билеты стоили очень дорого. И Таня прекрасно знала, что билеты были не по карману уличным девушкам. Да они и не стали бы их покупать, ведь они никогда не покупали билеты в театр, никогда не ходили в рестораны. Кто-то их пригласил. И этот кто-то был весьма значительный. Этот человек явно умел произвести впечатление на бедных девушек с Молдаванки.
Мысли Тани были достаточно далеко от циркового действа, которое, между тем, вслед за туманом, разворачивалось на арене во всей красе. На арене появились уродцы и какие-то невероятные существа, одетые в причудливые костюмы. Из клубов тумана появлялись страшные собачьи морды, заросшие шерстью, почему-то – на человеческом теле, и великаны с четырьмя руками, и бородатый мужчина с высокой женской грудью (бородатая женщина?), и человек-змея, чье тело было покрыто страшной блестящей, не сползающей чешуей. И еще более страшное существо, покрытое клочьями темной шерсти, с вывороченными самым неестественным образом руками и ногами, в котором, между тем, хоть и с трудом, но можно было опознать человека.
От всего этого по спине Тани прошла дрожь, и она все не могла понять, грим ли это, искусственные увечья или странные творения природы, сыгравшей со своими детьми злую шутку, словно в насмешку над бездушием и жестокостью человека.
Дальше действие стало несколько скучным. Между уродами происходила какая-то возня, появились животные: огромный удав, которого несли два страшных негра в раскрашенных африканских масках, на поясах их были кости и черепа людей, что означало, что негры – самые настоящие людоеды.
Настоящие ли? Все в этом цирке было искусственным, и Тане не нравилось происходящее здесь. Она не понимала, как жуткую трагедию человеческой жизни – увечье или уродство – можно выставлять на потеху толпы и почему люди обладают настолько жестоким сердцем, что готовы смотреть на горе снова и снова.
Тане очень захотелось уйти, и она с трудом подавила в себе острое желание встать и отправиться как можно дальше от этого отвратительного места.
Потом появился фокусник. Вернее, черная, закутанная в плащ фигура без лица. Страшное существо, имеющее лишь общие очертания фигуры человека. Его появлению предшествовала яркая вспышка магния, осветившая место, в котором фокусник неожиданно возник из темноты. Казалось, он появляется сначала из огня, затем из темноты. И было в этом что-то страшно неестественное.
Уродцы исчезли. На арене заиграли огни, ярко освещающие все уголки зала. Откуда-то возникла железная клетка. Фокусник освобождался оттуда, прикованный цепями. Он чуть ли не летал над ареной, доставая самые невероятные предметы, и казалось, фокусы его похожи на неожиданный фейерверк: они следовали залпами, один за другим.
Затем снова разлилась темнота, и ведущий объявил, что сейчас будет показан очень страшный фокус и что если в зале есть люди со слабыми нервами и больным сердцем, им лучше удалиться. Но конечно же никто не ушел – наоборот, к арене оказалось приковано внимание даже тех, кто смотрел на уродцев вполглаза.
Фокусник стоял на небольшом возвышении, похожем на затянутый черным шелком постамент, и маска полностью скрывала его лицо. Из-под нее виднелись только длинные черные волосы. Стянутые в хвост, они спускались по спине сзади, сливаясь своим цветом с черным шелком плаща.
В зале застыла тишина. Вокруг фигуры фокусника появилось некое серебряное мерцание, которое становилось все ярче и ярче, приближаясь к шее. И вдруг стало казаться, что голова его отделяется от тела этой широкой серебряной полосой, которая горела теперь ярко, как самое настоящее пламя.
